ПРИЧУДЫ «РУССКОГО ДЕПАРДЬЕ»

Денис Кораблев

zЗнаменитый актер Жерар Депардье, обидевшись на президента Франции Франсуа Олланда, обратился с просьбой к Владимиру Путину о предоставлении российского паспорта. Теперь звезда мирового кино – гражданин РФ, он возносит хвалы российскому президенту, обещает выучить русский язык и, что самое главное – платить налоги в российскую казну.

На самом деле экстравагантный поступок Депардье можно пояснить различными причинами. В первую очередь, конечно же, не столько чувством оскорбленного достоинства (мало ли, какую чушь привыкли нести зажравшиеся чиновники), сколько драконовским законом о налогообложении капитала, который Олланд пытается всеми силами протащить во Франции и который предусматривает 75-процентный налог с годичного заработка, превышающего миллион евро. Знаменитого актера можно понять: он свои деньги зарабатывает собственным трудом и талантом, поэтому совершенно не собирается отдавать большую их часть на потребу правительству, чья популярность среди французов в первый же год рухнула почти до нуля.

Чего в этом раскладе нельзя уразуметь, так это зачем Депардье понадобилась именно Россия? Вроде бы он обращался с просьбой о предоставлении гражданства к бельгийским властям и об отказе ничего не было слышно… Великий актер ведь не просто получил российское гражданство, в своем первом интервью, данном в Киеве (почему-то, став российским гражданином, он отправился не в Россию, а именно в Украину), он поклялся как можно скорее выучить русский язык. А еще он объявил российского президента Путина «демократом новой формации, который никогда не позволил бы себе оскорбить гражданина своей страны». О том, как Путин во всеуслышание называл оппозиционеров «контрацептивами» и о печальной истории отношений ВВП с Юрием Шевчуком французский актер, скорее всего, ничего не знает. Депардье завершил выступление в Киеве словами: «Слауа Росийи!» Подобный пыл выходит далеко за рамки простой формальности.

Тонкие натуры

Возможно, чтобы понять хоть в малой степени причины возникновения «казуса Депардье», следует отступить немного в сторону. В конце концов, подобные поступки в новейшей истории уже отмечались.

В 1925 году в Рим, управляемый дуче Бенито Муссолини и его кликой, прибыл американец. Не простой, среднестатистический «мистер Джонс», а знаменитый, талантливый и успешный деятель культуры, предтеча современной американской поэзии, литературный «наставник» Хемингуэя и Томаса Элиотта, основатель движения имажистов Эзра Паунд. Как и многие творческие деятели того времени, он в какой-то момент ощутил острейшее разочарование окружающей его действительностью, тем самым американским образом жизни, где правит бал «желтый дьявол», где масс-культура, приносящая многомиллиардные доходы, довлеет над культурой классической, и где «все меряется на деньги». Поэтому Паунд с энергией и восторгом неофита окунулся в новые для него реалии, став искренним почитателем Муссолини и «общества настоящих людей» – фашистской Италии. Он боготворил дуче и совершенно искренне считал, что Муссолини строит новое, справедливое государство, основанное на традициях, на уважении к культуре, на народной инициативе. В его представлении Муссолини был либеральным диктатором, волевым, пассионарным эрудитом, который мог воодушевить и повести за собой. Ничего не напоминает?

В свою очередь, Муссолини, которого американец объявил своим другом, предоставил ему максимум возможностей: у Паунда была собственная программа на радио, где он всласть читал свои удивительные и совершенно невразумительные стихи. Настолько невразумительные, что британские и американские разведчики, занимавшиеся радиоперехватом, долгое время всерьез считали их некими зашифрованными посланиями, адресованными шпионским группам. Кроме того, Эзра Паунд по радио же обращался уже к своему президенту, Франклину Делано Рузвельту, со страстными призывами немедленно объявить войну СССР и поддержать словом и делом Третий Рейх, уничтожить коммунистов и евреев. Он издавал в Италии массовыми тиражами свои сочинения. Он получил возможность спокойно заниматься переводом своих любимых китайских поэтов. Для него было сделано все возможное.

Несмотря на дремучий антисемитизм, невзирая на открытую поддержку, оказанную нацистам и фалангистам, Эзра Паунд по-прежнему считается во всем мире гением поэзии – и это заслуженно. Гении – люди порой весьма странные и своеобразные. Будучи щедро одаренными в своих областях деятельности, в обычной жизни они бывают зачастую попросту невыносимы: как тайный любитель мальчиков Петр Ильич Чайковский или сексист и домашний тиран Альберт Эйнштейн. И гении довольно часто разочаровываются в привычном для них мире, готовые бросить его ради поиска иллюзорного идеала. Эзра Паунд – лишь один пример подобного. Максим Горький вернулся в Советский Союз, Лион Фейхтвангер, Ромен Роллан, Герберт Уэллс и Бернард Шоу восхищались сталинскими «социальными экспериментами», лауреат Нобелевской премии Кнут Гамсун, в свою очередь, готов был воспевать нацизм – как теорию, так и практику. Все это – проявления крайнего идеализма, поверхностного восприятия действительности, которое столь часто отличает людей творческих. Другое дело, что предприимчивые и весьма практичные политики обожают этим пользоваться и выжимают из подобных случаев максимум выгоды для себя лично и для тех политических систем, которые они представляют.

Именно подобное и произошло сегодня с Жераром Депардье. По сути, он пошел по стопам Эзры Паунда. Чтобы убедиться в этом, достаточно почитать его обращение к прессе, написанное в связи с принятием российского гражданства. Оно изложено едва ли не теми же словами, которые американский поэт использовал почти девяносто лет назад. Депардье называет Путина своим другом. Он верит, что в России созданы все условия для творческого развития личности. Он считает Россию демократической страной. Он уверен, что здесь он сможет полностью воплотить в жизнь свой талант – и это говорит человек, сыгравший графа Монте-Кристо и Обеликса, Колумба и Бальзака, Распутина, Дантона и Дюма! Человек, о котором во Франции ходит анекдот, что здесь ни один фильм не выйдет в прокат, если в нем не снимается Жерар Депардье.

Так что же, он в самом деле считает, что в России он добьется еще большего успеха? Сыграет в российских фильмах еще более сильные роли, чем те, которые уже сыграл? В принципе, Жерар Депардье уже отметился в российском кино: он играл в «Зависти богов», в «Убойной силе» и во «Все могут короли». Но, признаться честно, об этих его ролях знают разве что специалисты или его поклонники. Тем не менее, похоже, он и в самом деле верит в то, что говорит.

В то же время политически Депардье уже сейчас «автоматом» превратился в то же, чем был Эзра Паунд для Муссолини, а именно, в инструмент облагораживания нынешней российской власти, ее легитимизации и даже глорификации среди определенных кругов европейского общества. В семидесятые годы прошлого века в арсенале советских культуртрегеров имелись Джо Дассен и Дин Рид, а у их современных российских наследников появился Жерар Депардье. Причем появился весьма удачно, сразу после того как с Первого канала российского телевидения оказался изгнан весьма неудобный и совсем не восторженный «француз» – Владимир Познер.

Деньги правят бал

Впрочем, не стоит торопиться с обвинениями. Не следует забывать о том, что послужило «спусковым крючком» для Жерара Депардье, а именно, пресловутый «закон Олланда», который можно выразить известным термином времен Октябрьской революции – «экспроприация экспроприаторов». Сейчас из Франции уезжают многие богатые люди, но только Депардье услышал, как ему в спину правительственный чиновник бросил презрительное словечко «трус». Чиновник, не сделавший в своей жизни и десятой доли того, что сделал актер, но считающий себя вправе развешивать ярлыки на людей, которые выше и лучше его.

Таким образом, демарш Депардье можно считать реакцией на социальную политику французского президента, который изо всех сил старается заигрывать с социальными низами Франции и идет на совершенно популистские и заведомо неэффективные меры, лишь бы обеспечить себе поддержку плебса. Политика Олланда прямо противоположна тому, что делал Николя Саркози: тот, при всей своей нестандартности в качестве политического деятеля, никогда бы не додумался до подобной робингудовщины.

Маленький фактик: в новогоднюю ночь с 31 декабря на 1 января во Франции было сожжено 1193 автомобиля – и это только по официальным данным. «Почерк», весьма похожий на то, что творилось в пригородах Парижа в 2006 году, а также в Марселе в прошлом году. В 2006 Саркози буквально задавил хулиганов, кого-то отправив за решетку, а кого-то вообще выбросив из страны. Олланд, напуганный марсельскими событиями, избрал политику умиротворения иммигрантов из бывших французских колоний, понимая, что они являются наиболее многочисленной и надежной электоральной базой для него и для его Социалистической партии. Он пообещал заставить богачей «потрясти мошной», наполнить за их счет прохудившийся бюджет и подбросить кусок-другой социальным низам. Кроме своих, французских богачей, по задумке Франсуа Олланда, в подкармливании французского плебса должны были поучаствовать «богатенькие буратины» из числа ближайших европейских соседей. Недаром Ангела Меркель, сразу после избрания Олланда президентом, весьма прямо, нетипично для политиков и дипломатов, предупредила: немцы, мол, не готовы финансировать исполнение предвыборного обещания нового лидера Франции.

Не готовы к этому оказались и многие представители французских высших слоев общества. В конце концов, в Европе практически отсутствуют границы и поэтому уехать хотя бы в соседнюю Швейцарию или Бельгию, забрав свои денежки – проще простого. Что касается Депардье, то он имел с Олландом продолжительную беседу, уже после того как объявил о своем отказе от французского гражданства. Разговор оказался безрезультатным, каждый остался «при своих». Так что новогодние потери Франции – это 1193 автомобиля и Жерар Депардье. Причем автомобили – это всего лишь имущество, за которое будут выплачены страховки, а Депардье – это Депардье. На сегодняшний день, он превратился в символ: человек, заработавший богатство своим трудом и не желающий, чтобы у него отобрали деньги ради удовлетворения потребностей отказывающихся учиться и работать обитателей арабских кварталов Марселя и негритянских предместий Парижа.

И этот символ уже сейчас действует на полную мощность. Вслед за Жераром Депардье, о своем намерении покинуть Францию заявили, в первую очередь, представители финансовых кругов – так же, как это было в революционной России 1917 года. Уезжает сопредседатель парижского офиса BC Partners Жан-Батист Ватье, покидает страну директор инвестиционной компании CVC Capital Partners Бертран Менье, собирает чемоданы руководитель страхового общества Axa Private Equity Бруно Ладриер… Впрочем, все перечисленные финансисты не торопятся перебираться в Россию, они, скорее всего, осядут в Лондоне, с его максимально либерализованной банковской системой. Ну а Депардье о банковских системах не беспокоится. Ему нужен был громкий протестный поступок, вызов выстраиваемой Олландом системе. Возможно, именно поэтому он и выбрал Россию. Мог выбрать и Китай, и даже КНДР, но Россия для француза – все-таки «почти Родина», учитывая давнюю историю связей и отношений.

«Грабь награбленное!»

Что же касается Франсуа Олланда, то к нему можно обратиться со словами, которые говорил новому, большевистскому руководителю Одессы бабелевский Фроим Грач: «Хозяин, кого ты бьешь?.. Ты бьешь орлов. С кем ты останешься, хозяин, со смитьем?». Его политика – это попросту капитуляция перед постоянно растущими аппетитами тех, перед кем французы долгое время ощущали себя виноватыми – перед потомками колонизированных народов Африки. Президент де Голль «отпустил на волю» Алжир, Тунис, большинство французских колоний, но колонии не захотели отпустить Францию. И, похоже, постоянные извинения и уступки со стороны бывшей метрополии привели к тому, что потомки бывших угнетенных раз и навсегда уяснили: нам все должны! И начали выдвигать все более громкие требования – те самые, которые выдвигали Остап Бендер и Киса Воробьянинов, исполняя перед проносящимися мимо них по Военно-грузинской дороге в автобусах туристами: «Денги давай! Давай денги!».

Тем более, что количество этих самых «угнетенных» во Франции продолжает расти. После событий «арабской весны» к пяти с половиной миллионам уже живущих в стране арабов присоединились сотни тысяч их родственников, прибежавших сюда из Туниса и Египта. Сейчас Европа вынуждена принимать у себя беженцев из Сирии, которые уже не помещаются в турецких и иорданских лагерях. И опять многие из них оседают не где-нибудь, а во Франции, причем выбирают для жизни наиболее богатые регионы – Лазурный берег, от Марселя до Ниццы. Рост количества мигрантов совпал с обусловленным кризисом ростом уровня безработицы, а значит, усилил градус социальной напряженности. Саркози пытался выставить перед этим наплывом барьер, ради этого он был даже готов приостановить участие Франции в Шенгене. Олланд решил мигрантов не трогать (на самом деле, в этом также есть своя сермяжная правда, так как именно Франция знает множество весьма положительных примеров адаптации мигрантов и их деятельности на благо французского общества). Но при этом, с чисто социалистической, «распределительной» психологией он решил удовлетворить их потребности за счет самых богатых слоев населения. За счет добропорядочных, платящих налоги французских буржуа. Это уже сейчас привело не только к массовому отъезду этих самых налогоплательщиков в другие страны, но и к резкому росту популярности крайне правых, которые не преминули обрушиться на Олланда с резкой критикой. Лидер Национального фронта Марин Ле Пен, требующая выхода Франции из НАТО и ЕС, добивающаяся отказа от евро, поднялась в рейтинге популярности сразу на 10%, а ведь она и ее соратники – это едва ли не худшее зло для страны, чем «левые» социалисты.

Так что политический нигилизм французского президента может теперь выйти боком не только Франции, но и всему Евросоюзу. И в этом смысле странный, но весьма громкий демарш Жерара Депардье оказался вполне оправданным: согласитесь, если бы актер выбрал для эмиграции добропорядочную Бельгию, а не вечное пугало Европы – Россию, то резонанс от его поступка оказался бы куда меньшим. Что ж, в этом случае он добился своего – и это хорошо. Но теперь уж, вне всякого сомнения, и Путин своего не упустит.