ЗА ДЕРЖАВИНА ОБИДНО

Михаил Болотовский

b1Гавриил Романович Державин, солнце русской поэзии плюс высокопоставленный вельможа при дворах Екатерины II, Павла и Александра I, известен нам в основном тем, что в гроб сходя, умудрился благословить Пушкина. Знаменитая сцена посещения старцем лицея безумно умилительна. Почтенный Державин, прибыв в лицей, первым делом отмахнулся от встречавшего его с почестями начальства и поинтересовался: «А где здесь у вас нужник?» После посещения оного он благополучно прохрапел несколько часов, пока взволнованные лицеисты читали свои незрелые опусы перед спящим мэтром. Так вот, когда Державин был еще юным и неопытным, он довольно долго зарабатывал себе на жизнь карточной игрой. Проще говоря – обыкновенным шулером был, причем не очень удачливым.

* * *

А началось все с того, что в 1767 году Державин в чине каптенармуса лейб-гвардии Преображенского полка под началом двух офицеров, братьев Лутовиновых, был командирован на ямскую подставу надзирать за приготовлением лошадей к приезду двора. Недалеко от станции располагался знаменитый Валдай. Помните Радищева: «Кто не бывал в Валдаях, кто не знает валдайских баранок и валдайских разрумяненных девок? Всякого проезжающего наглые валдайские и стыд сотрясшие девки останавливают и стараются возжигать в путешественнике любострастие, воспользоваться его щедростью на счет своего целомудрия».

Прямые начальники Державина, веселые братья Лутовиновы все время проводили на Валдае: или обыгрывали в карты приезжих, или пьянствовали с разрумяненными девками, запираясь на несколько дней в местных кабаках. Наша служба и опасна и трудна!

Двадцатичетырехлетний Державин выпивал умеренно и с девками особо не знался, но карты чрезвычайно увлекли его. И вот результат. Вскоре родная мама будущего пиита отправила его в Москву с деликатным поручением: купить у неких господ Таптыковых вятскую деревушку в триста душ. В белокаменной Державин поселился у своего двоюродного брата Ивана Блудова (фамилия абсолютно адекватная), вместе с которым жил его дальний родственник подпоручик Максимов. Как писали в старинных романах – забубенная душа.

В доме Блудова с утра до ночи шли грандиозные попойки, сопровождавшиеся, разумеется, карточной игрой, песнями цыган и рычанием дрессированных, хотя и пьяных, медведей. Вскоре Державин, проиграв свои деньги, пустил в ход материнские, данные на покупку имения, и очень быстро спустил все до последней копеечки. Блудов дал Державину кредит на покупку, но в обеспечение долга взял закладную – и не только на эту деревню, но и на другую, тоже принадлежавшую матери.

Понятно, что совершать такую сделку Державин никакого права не имел. Теперь ему надо было срочно отыграться. Вот он и начал ездить по московским трактирам и играть, а вскоре, научившись кое-каким шулерским приемам, стал завсегдатаем самых злачных мест. То ли к счастью, то ли увы – но Державин был посредственным учеником и довольно часто проигрывался в пух и прах. Тогда бедный юноша запирался дома на несколько недель, питался водой с хлебом и писал стихи.

До полка дошли слухи, что Державин в Москве ведет беспутный образ жизни, отсрочка, данная ему на полгода, уже давно кончилась. Ему грозит суд и разжалование в солдаты.

Старинный знакомый Неклюдов спас его, приписав к Московской команде. Державин в свободное от шулерства время стал служить секретарем в депутатской законодательной комиссии. Разгневанная мать вызвала его в Казань, он отправился туда, каялся, рвал на себе парик и обещал больше не играть. А вернувшись в Москву, взялся за старое.

* * *

В конце 1769 года мать прапорщика Дмитриева подала в полицию жалобу на Державина и его дружка Максимова. По ее словам, эта парочка обыграла ее сына, выманив вексель в триста рублей, и еще пятьсотрублевую купчую на имение его отца. Максимова, Державина, обыгранного ими прапорщика и двух свидетелей вызвали на допрос в полицию. Доказать вину будущего солнца русской поэзии не удалось, поскольку тот ушел в глухую несознанку, но следствие тянулось несколько лет.

И вот случилось превращение из Савла в Павла: Державин искренне раскаялся и решил с шулерством завязать. Он написал пронзительный стих под названием «Раскаяние». «Ужель свирепства все ты, рок, на мя пустил? Ужель ты злобу всю с несчастным совершил? Престанешь ли меня теперь уж ты терзати? Чем грудь мою тебе осталось поражати?» Это ужас, конечно, но не забывайте, в России литература появилась на несколько веков позже, чем в Европе. Дальше краткий пересказ: поэт сильно переживает, что лишился имения, счастья, разрушил свою невинность, в роскоши забав испортил непорочный нрав, и в итоге «повеса, мот, буян, картежник очутился». Стихи, конечно, так себе. И рифмы типа «терзати-поражати» современного читателя явно не впечатляют. Но главное не качество вирш, а то, что наш герой искренне раскаялся.

В марте 1770 года Державин, заняв у друга матери пятьдесят рублей, поскакал в Петербург к новой жизни. Правда, встретив в Твери старого приятеля, он немедленно прокутил все деньги и занял еще полтинник, который был проигран уже в Нижнем Новгороде. Остался только рубль-крестовик, подаренный когда-то матерью на счастье. Однако до столицы он добрался. Занял у однополчанина восемьдесят рублей. Решил доблестно служить. А поскольку служба денег не приносила, снова стал играть, но уже по правилам. Державин поклялся самому себе, что больше никогда не будет шулером. И удача повернулась к нему – выигрыши пошли один за другим.

* * *

Правда, вскоре случилось еще одно недоразумение. Державин как-то поручился за своего приятеля поручика Маслова в Дворянском банке. Проигравшись в пух и прах, тот скрылся в Сибири, и с Державина потребовали весь банковский долг с процентами. Кроме того, поскольку он не имел права ручаться за Маслова, его привлекли за подложное поручительство, а деньги потребовали с бедной матушки. Это грозило полным разорением. На последние сто рублей Державин отправился в игорный дом капитана Семеновского полка Жердинского и в первый же вечер выиграл восемь тысяч. А через несколько дней (играя, заметим, абсолютно честно) поднял выигрыш до сорока тысяч. Половина ушла в счет долга, а вторая прекрасная половина осталась. Отныне никогда больше Державин не испытывал недостатка в деньгах. В случае чего он отправлялся играть в карты и неизменно выигрывал!

* * *

Надо признать, что несмотря на свою шулерскую молодость и чудовищные раболепные оды, посвященные русским царям, Державин стал очень достойным человеком. Когда его назначили губернатором в Олонецкой губернии, молоденький секретарь Грибовский, исполнявший должность казначея в приказе общественного призрения, как-то растратил казенную тысячу рублей. Он признался Державину, что проигрался в карты, ведя игру с вице-губернатором, губернским прокурором и председателем уголовной палаты. Державин заставил Грибовского написать признание, перечислив все суммы и фамилии, после чего вызвал к себе вице-губернатора. Узнав о растрате, тот стал требовать, чтобы с секретарем поступили по всей строгости закона. Тогда Державин выложил на стол бумагу. Увидев свое имя в списке игроков, вице-губернатор сильно сконфузился и немедленно убыл домой. То же самое повторилось и с председателем уголовной палаты. Зато губернский прокурор оказался твердым орешком. Заявил, что даст делу ход, и тут же уехал.

Ранним утром Державин отправился в приказ общественного призрения и внес тысячу, которую проиграл Грибовский. Возвращается домой, а к нему опять прокурор пожаловал. Бурно протестует из-за ночного вызова, грозит написать жалобу в Петербург. И тут Державин проявил себя во всей красе, видимо, вспомнив урок лучших московских шулеров – уж они-то умеют блефовать. Гавриил Романович решительно объявил, что никого он ночью не вызывал, деньги не пропадали, и все это почтенному прокурору просто приснилось. Если же он сомневается, то может немедленно отправиться в приказ общественного призрения и убедиться сам. Прокурор помчался в приказ – и точно, недостачи нет. Так Державин спас незадачливого секретаря от Сибири.

* * *

В старости Державин очень любил играть в карты с Михаилом Ивановичем Веревкиным – знаменитым гадателем, бывшим директором казанской гимназии. Читаю у Пыляева в книге «Замечательные чудаки и оригиналы»: «Веревкин любил гадать на картах. Кто-то донес Петру III о мастерстве его: послали за ним. Взяв в руки колоду карт, выбросил он на пол четыре короля.

– Что это значит? – спросил государь.
– Так фальшивые короли падают перед истинным царем, – отвечал он».

Петр пришел в такой восторг, что немедленно подарил Веревкину сорок тысяч рублей. Когда Веревкин приезжал из деревни в Петербург, уже с шести утра его прихожая наполнялась всевозможными приглашениями на завтраки, обеды и вечера – конечно, ведь с ним любой вельможа сочтет за честь познакомиться.

Михаил Иванович Веревкин был директором казанской гимназии, когда Державин там учился.

– Помнишь ли, как ты называл меня болваном и тупицей? – ласково спрашивал своего бывшего наставника знаменитый поэт – он же министр, статс-секретарь, очень богатый человек, особа, приближенная ко двору.

Надо отдать должное Державину: свои юношеские грехи он никогда не скрывал. И даже в 1811 году не побоялся напечатать крамольные «Записки», в которых безжалостно и очень подробно описал историю своего шулерства. Он никого не обвинял, а только был «благодарен людям и обстоятельствам, доведшим бедного, неопытного молодого человека до такого падения».

1 комментарий

  1. “…несмотря на … чудовищные раболепные оды, посвященные русским царям, Державин стал очень достойным человеком”.
    ЧИВООООО? Что ещё можно было писать царям, как ни восторженные стихи? (автор статьи их называет “раболепными”. Слово “чудовищные” вообще не считаю нужным комментировать – автору просто не по зубам анахронизмы). Да в 18 веке совершенно невозможно было сказать монарху что-то типа: “Борис, ты не прав”. За это, сами знаете что было.

Комментарии закрыты.