МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВАЛЕТНЫЙ ФОНД

Михаил Болотовский

v1В России, доложу вам, сейчас очень много безумно талантливых молодых людей.

Уже в двадцать с небольшим, без отрыва от какого-нибудь МГИМО, они руководят крупными фирмами, входят в советы директоров серьезных банков, а губернаторы к ним прислушиваются и зовут в советники.

Конечно, родители этих одаренных товарищей тоже молодцы: видные чиновники, бизнесмены и депутаты. Но ведь сын за отца не отвечает, не так ли? Они рассекают на «Порше» и «Мазератти», для них не проблема пригласить на день рождения Дженифер Лопес или смотаться за навороченными шмотками в Нью-Йорк, не говоря уже о каком-нибудь захудалом Милане. Бывает, что среди множества их важных дел попадаются и уголовные, но не судите строго. Ведь золотая российская молодежь во все времена любила пошалить. Да так, что их достопочтенные родители в ужасе хватались за головы и за кошельки.

Февраль 1877 года, Московский окружной суд рассматривает беспрецедентное дело.

Следствие представило более двухсот фактов криминальной деятельности подсудимых, суммы фигурируют миллионные, а почти все обвиняемые принадлежат к высшим слоям общества. О таинственном клубе червонных валетов пишут все газеты и судачат на всех перекрестках. Свят-свят, докатилась Россия!

Бубновые русские

Свое звучное название шайка великосветских разбойников получила в исторический вечер 13 октября 1867 года, когда группа учредителей после долгого обсуждения устава и видов деятельности своей оригинальной организации уселась расписать пульку. И тут случился конфуз: один из понтеров, опытнейший Алекс Огонь-Догановский, отец которого, кстати, послужил Пушкину прототипом «славного Чекалинского», был пойман на том, что у него на руках оказалось сразу несколько червонных валетов. Игра велась по маленькой, все свои, так что игроки просто посмеялись: надо же, высококлассный шулер и так опростоволосился! После чего сам Догановский предложил назвать организацию «Клубом червонных валетов».

Сказать, что учредителями клуба стали люди, известные в России – значит, ничего не сказать. Председатель Шпейер – преуспевающий финансист, принятый в лучших домах. Массари, сын богатейшей нижегородской помещицы, известный сердцеед, выбирающий исключительно вдовушек с огромным капиталом. Огонь-Догановский, достойный сын своего отца, знаменитого картежника, передавшего сыну вместе с огромным состоянием шулерские секреты. Дмитриев-Мамонов, гусарский поручик, пустивший за несколько лет по ветру родительское наследство в 125 тысяч рублей. Подковщиков, нотариус Московского окружного суда, имевший обширную практику и отменную репутацию. Бойкий юноша Долгоруков – Рюрикович по крови, потомок великого князя Михаила Черниговского и племянник московского генерал-губернатора. И еще больше четырех десятков самых разных персонажей, о которых уже на суде присяжный поверенный Пржевальский с пафосом воскликнет: «Какая смесь племен, наречий и состояний»!

Молодые авантюристы были дерзки, азартны и талантливы. И сразу после организации Клуба червонных валетов начали активно действовать.

Голубой в вагон бежит, качается

Идею гениальной почтовой аферы, которая принесла валетам не меньше ста тысяч рублей, однажды придумал Вольдемар Долгоруков, и он же взялся за ее исполнение. Потом эта махинация вошла во все учебники криминалистики в качестве образцовой.

Надо сказать, что родственники Вольдемара очень боялись. Нраву он был буйного, не скрывал свои гомоэротические привязанности и постоянно попадал в какие-то переделки. Служа юнкером во флоте, постоянно участвовал в безобразных пьяных драках, имел тысячные долги и то и дело скрывался от толп разъяренных кредиторов. После очередной оргии в ресторане «Медведь», когда Вольдемар вместе с товарищами внезапно разделся догола и устроил зажигательный стриптиз перед почтеннейшей публикой, на семейном совете было решено отправить повесу в Москву, под дядюшкино попечение. Но в Москве Вольдемар разошелся еще больше. Бедный дядюшка, выдававший ему 150 рублей в месяц на проживание, очень удивлялся: как его непутевый племянник умудряется так роскошно гулять?

Вскоре выяснилось, что потомок великих князей оказался мелким аферистом. Подделывал векселя, подписи ближайших родственников. Поскольку фамилия была очень громкой, дело замять не удалось. В итоге – арест, суд, газетная шумиха, мягкий приговор. После освобождения, прописавшись мещанином города Ефремовска, его сиятельство вновь поселился в Москве. И вскоре придумал, как раздобыть большие деньги без особого труда. Метод почтового мошенничества был прост, как правда. Покупается большое количество разных сундуков, которые вкладываются друг в друга по принципу матрешки. Главное, чтобы вес был побольше. Конечно, можно положить и битых кирпичей, но шутник Долгоруков предпочитал вкладывать в сундуки брошюру «Воспоминания об императрице Екатерине II». После чего надо обратиться в почтовое отделение и заказать на любой адрес транспортировку товара особой ценности. Главное – взять на почте квитанцию и расписку. Весь фокус заключался в том, что эти документы имели статус векселей, и любой банк принимал их в залог.

Сто тысяч свалились прямо с неба, Вольдемар получил честно заработанную пятую часть, а остальное честно сдал в кассу валетам. Проделка с сундуками оказалась полиции не по зубам. Обнаружив непонятные грузы, которые никто не хотел получать, полиция решила, что это чья-то странная, но вполне безобидная шутка.

Легок на поминках

Конечно, мозгом, душой и всем остальным для червонных валетов был их бессменный председатель, Павел Шпейер. Двадцатисемилетний красавец, брюнет с тоненькими усиками и изящной эспаньолкой, сын генерала артиллерии. Он занимал высокую должность в Московском кредитном обществе, был выгодно женат и вращался в самом высшем обществе. Еще бы: богач, острослов, дамский угодник, а репутация – просто кристальная!

Вскоре после аферы Долгорукова с почтой сам Шпейер придумал не менее блестящую комбинацию с акцизами. Прочитав однажды в «Вестнике полиции» о нарушениях акцизного устава, на которые пускаются изготовители левого спиртного, Шпейер решил вплотную заняться этой темой. Так рязанский промышленник Логинов получил заказ на пятьсот тысяч бутылочных наклеек. В качестве покупателя в Рязань поехал один из членов Клуба червонных валетов Семен Брюхатов – у его родителя, мол, огромный винный завод. Логинов получил долговое свидетельство на 20 тысяч рублей. Когда же через три месяца пришла пора платить по долговому обязательству и Логинов прибыл в Москву, талантливый Шпейер решил разыграть похороны Брюхатова. Все было по полной программе: поп, певчие, плакальщицы в черных шалях, факельщик во фраке… «Скоропостижно почившего в бозе» обер-офицерского сына Брюхатова отвезли на Новодевичье кладбище. Прибывший на похороны промышленник Логинов своими глазами наблюдал печальную церемонию: как убивалась над закрытым по причине заразной болезни гробом юная невеста, как стояли наготове, с веревками в руках, кладбищенские служители. Но досмотреть спектакль до конца Логинову не дали. Минут за десять до финала, когда седой батюшка затянул «Со святыми упокой», к нему подошел посыльный и сообщил, что в его гостиничном номере час назад произошел взлом. Бедняга тут же бросился в гостиницу, ведь в шкатулке с секретным замком, которую он привез, хранилось двести пятьдесят тысяч рублей, деньги на покупку московского особнячка.

Понятное дело, шкатулки и след простыл. А после того как Логинов убежал с похорон, действие мгновенно прекратилось. И мнимый покойный Брюхатов, получив вознаграждение, отправился с поддельным паспортом в Архангельскую губернию, где у валетов было что-то вроде санатория – для тех, кому нужно на время исчезнуть из столиц.

Винные этикетки Шпейер скоро продал через подставное лицо с большой прибылью. И, разумеется, в кассу валетов поступило содержимое заветной шкатулки Логинова.

Художник здесь дорисовал

Еще один очень колоритный червонный валет – талантливый фальшивомонетчик Яков Верещагин. К сожалению, отметить пятилетие Клуба червонных валетов, которое отмечалось с большим размахом, он не смог, поскольку сидел в это время в Московском губернском тюремном замке. Правда, Яков особенно не переживал. Конечно, какие-то пустяки следователь доказать сможет: например, что он долгое время выдавал себя за управляющего князя Долгорукова. А насчет подложных векселей и запродажных ведомостей – никогда не докажут!

Единственная проблема: в тюрьме Якову было отчаянно скучно. И как-то он подумал: а почему бы и здесь не заняться своим любимым ремеслом, то есть подделкой ценных бумаг? Всего-то нужно получить с воли пару-тройку склянок с химреактивом, коробочку красок и простой ученический ластик. И все дела. Потом аккуратно подчищаешь в банковском билете цифру – ну, скажем, рублей двести, и аккуратно вписываешь другую – в сто раз больше.

Шпейер идею горячо одобрил. В итоге раз в неделю, как по уставу положено, в тюремную канцелярию заходил кто-то из своих, валетов, чтобы передать заключенному Верещагину узелок с чистым бельем, где между чистыми рубашками и кальсонами была вложена акция или вексель для переделки. В соседнем окошечке выдадут узелок с грязным бельем – а там уже готовый, так сказать, продукт творчества.

И дело закипело. Правда, когда тайный осведомитель сыскной полиции передал властям чудовищную информацию, что в Московском тюремном замке работает не покладая рук фальшивомонетчик, полиция сбилась с ног, чтобы его отыскать. Но, увы – валеты работали чисто и слаженно. Была только одна зацепка: словесный портрет господина, постоянно передававшего Верещагину узелки с бельем, совпадает с приметами спешно выехавшего из Москвы коннозаводчика Огонь-Догановского, чьи сотрудники якобы распространяли по городу фальшивые векселя. Но это надо еще доказать, а улик нет. В результате Верещагина выпустили из тюрьмы, и он тоже отправился в архангельский санаторий набираться сил.

Наезд на выезд

Члены Клуба червонных валетов вели замечательную, веселую жизнь. Примерно раз в полгода снимали в Москве гостиницу Лебедева на Тверской. Там много пили, развлекались, выезжали на пикники и разгульные вечеринки с цыганами и медведями, придумывали новые изощренные комбинации. И так могло продолжаться очень долго. Но, как известно, сколь веревочка ни вейся, все равно конец найдется.

У председателя клуба Павла Шпейера было двое заместителей, которые не очень ладили между собой: Иван Давыдовский и Гавриил Попов. Последний, человек очень обеспеченный, занимался мошенничеством чисто ради удовольствия, для него это было что-то вроде шахмат. И вот в 1874 году Попов решил полностью отойти от дел и безвылазно осел на своей роскошной даче в Петровском парке, где завел огромную конюшню.

На бегах поповские лошади очень быстро зарекомендовали себя с лучшей стороны. И вскоре к нему наведался Давыдовский с заманчивым предложением. Оказывается, некий купеческий сын, миллионщик Протопопов, желает прикупить себе хороший выезд. Сам он в лошадях ничего не понимает и готов платить, не торгуясь. Многоопытный Попов клюнул на удочку бывшего собрата по клубу и уступил Протопопову пять лошадей за семнадцать тысяч рублей. Правда, миллионщик, сославшись на временные трудности, платил не наличными, а выписал вексель, заверенный нотариусом Подковщиковым. На самом деле Протопопов был фактически нищим и перебивался мелким надувательством на ярмарках. Понятно, что когда Давыдовский предложил ему сыграть роль сына миллионера, одеться с иголочки и обедать в первоклассных ресторанах, тот ни минуты не раздумывал. А Давыдовский просто хотел отмстить бывшему товарищу за какие-то давние обиды.

Когда Попов понял, что его обвели вокруг пальца, а вексель фальшивый, то ужасно разозлился и обратился в полицию. Возбудили дело, появился следователь, прокурорский надзор, допросы, аресты. С такой глупости начало раскручиваться знаменитое дело Клуба червонных валетов.

Не в масть легла

Павел Шпейер был в бешенстве. Столько лет спокойно прокручивать миллионные дела, и попасться на какой-то ерунде! Использовав свои огромные связи и затратив бешеные деньги, ему все-таки удалось дело замять. Но тут – новая напасть. Истинной виновницей краха Клуба червонных валетов стала Анна Сильверстовна Башкирова, роковая красавица, которая после смерти мужа регулярно принимала в своем номере важных персон по заданию Шпейера. Одним из ее любовников был очень ценный кадр – криминалист уголовной палаты Сергей Федорович Славышевский. До поры до времени все шло хорошо, но потом тот, зная о делах клуба и обезумев от измен обожаемой Аннет, стал ее банально шантажировать. Мол, либо она будет принадлежать ему целиком, либо он выложит всю правду.

На внеочередном заседании клуба было решено Славышевского ликвидировать. В результате чего в гостиничном номере, где проживала Башкирова, раздался роковой выстрел из дамского пистолетика. Старания представить дело банальным самоубийством не увенчались успехом. Башкирову взяли, и она стала рассказывать, что знала. А знала дама очень и очень много.

Знать, суд идет!

Процесс по делу червонных валетов длился почти месяц, и каждый день зал Московского окружного суда был набит до отказа. Обвинитель негодовал: «Пусть же падут порожденные косностью общества его исчадия!» В обвинительном акте фигурировали 23 подложных векселя, 14 переделанных банковских билетов, 12 фальшивых нотариальных бумаг, 28 случаев вовлечения в невыгодную сделку, 42 случая мошенничества, 30 краж, 50 обманов на общую сумму 600 тысяч рублей и т.д. Ужас! И еще одно убийство под занавес.

Адвокаты, среди которых был и знаменитый Плевако, просили присяжных проявить сострадание – «дабы случайно оступившиеся и заблудшие могли встретить утро свободного дня воскрешенными животворящим словом «милосердие». В итоге четырнадцать червонных валетов приговорили к ссылке на поселение в Западную Сибирь, двое были отправлены в арестантские отделения, одного, нахичеванского купца Султан-Шаха Эрганьяьнца, который очень правдоподобно изображал сумасшедшего, заключили в психбольницу. А на остальных, якобы искренне раскаявшихся, наложили штраф и отпустили с миром.

Сам Шпейер на скамье подсудимых не сидел. Из материалов судебного разбирательства следовало, что он отбыл во Францию, и найти его нет никакой возможности. Каково же было удивление обвинителя Николая Муравьева, который по окончании дела вышел из зала заседаний – и тут же столкнулся с Павлом Шпейером! Бедный прокурор просто потерял дар речи. Вместе они спустились по парадной лестнице, вышли на улицу. После чего Шпейер пустился бежать. Да так быстро, что подоспевший городовой поймать его так и не сумел…

Михаил Болотовский