УМЕР ПЕТР ТОДОРОВСКИЙ

Н.Т.

toВ Москве 24 мая в возрасте 87 лет умер кинорежиссер, сценарист, оператор и композитор Петр Ефимович Тодоровский, автор фильмов «Городоской романс», «Военно-полевой роман»,«По главной улице с оркестром», «Интердевочка» и других. Kартина «Военно-полевой роман» была выдвинута на премию «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».

Петр Ефимович прошел войну – в 1944 году был направлен на фронт и в составе 93-го стрелкового полка 76-й стрелковой дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта дошел до Эльбы.

Особое место в жизни и творчестве Петра Ефимовича всегда занимала музыка, которой он увлекался с детства. Не имея музыкального образования, он написал музыкальные темы и песни ко многим своим фильмам.

Кинематографисты говорят о Тодоровском

Режиссер Александр Митта: «Петр Ефимович был человеком, которого все любили. Буквально все. Его нельзя было не любить, потому что он был не только невероятно талантливым, но и добрым, умным, отзывчивым. В нем было какое-то безграничное обаяние, которое сохранилось и в его картинах».

Актриса Инна Чурикова: «В моей жизни это прекраснейший режиссер, светлый человек, настоящий мужчина, красивый во всех отношениях. Он знал жизнь, прошел фронт. В его героях, как и в нем самом, была такая любовь, такая вера в человека».

Актер Евгений Миронов: «Петр Ефимович научил меня, как играть романтических героев. Он научил жить в одном коллективе во время съемок. То, что он делал с теми, кто вместе с ним работал над фильмом, никто из артистов не забудет никогда. Не забудет эти волшебные вечера после съемок, когда он собирал нас всех вместе на посиделки и пел под гитару».

Режиссер и сценарист Андрей Прошкин: «Умный, сильный, своеобразный, интересный, яркий человек, и таким были и его картины – чрезвычайно гуманными, живыми, с какой-то абсолютно своей, авторской интонацией».

Худрук Российского государственного симфонического оркестра кинематографии Сергей Скрипка: «Он был необычайно талантливым человеком во всем, абсолютно органичным, в нем не было ничего искусственного, но, самое главное, он был очень щедр душой. Он был последним из могикан – человеком, которому я абсолютно доверял».

Тодоровский говорит о себе

Ум и талант не всегда совмещаются в человеке. Есть хорошая пословица: «Чем глупее фермер, тем крупней картофель». Это часто бывает в искусстве.

Испытание сытостью иногда труднее испытания бедностью.

Мои актрисы часто получали призы. Яковлева, Чурикова, Гурченко. Меня называют дамским мастером. Но это неправда.

Писать очень хорошо с шести-семи утра. Встаешь, душ, завтрак и за стол. Компьютер я не признаю, у меня старая машинка, «Эрика». Люблю, как она стучит в тишине.

Я знаю, что значит голод. В 1932-м я выбирал из веника пупырышки, толок их с гнилой свеклой. Называлось это «матарженики».

Меня номинировали на «Оскар», но к этой поездке я отнесся спокойно. Наши были в Афганистане. Аэрофлот выгнали из Америки. Так что я понимал… . И еще была проблема со смокингом. У меня никакого смокинга не было. На «Мосфильме» нашли какой-то из сукна толщиной в два пальца, подогнали. Жара 28 градусов. Все в легких смокингах. А я сижу в этой шинели. С бабочкой. Мне не до Оскара. Я оттуда выскочил, как ошпаренный.

Сериалы – это животное, которое проглатывает актеров.

Когда первый раз идешь в атаку, не боишься. Бежишь, как теленок. Но после ранения, когда надо еще раз встать из окопов, ты совсем другой человек.

Я прикипел к музыке с самого детства. И до сих пор нахожусь в прикипевшем состоянии. За день я два-три раза подхожу к гитаре. Сижу, что-то бренькаю. Ищу решение.

У меня было не так много женщин. Не могу похвалиться, что я был такой уж «ловеласенко».

Говорят, режиссер умирает в актере. Так надо умереть в хорошем актере. А в плохом сколько не умирай…

Сейчас сложно собрать хорошую съемочную группу. Все в позе. Всем нужна лучшая аппаратура. А я снял «Военно-полевой роман» на две ручных камеры, для хроникеров.

В молодости легко быть счастливым.

Я смотрю футбол без звука. Я все понимаю. Зачем мне комментарии.

Самое веселое время – год так 1965-й. Я жил тогда в Одессе. Помню, «Современник» был на гастролях. Кто-то позвонил, нас приглашают в какой-то дом, там будет «Современник». Пьянка была жуткая. Были и Олег (Ефремов) , и Женя (Евстигнеев) . Закуски никакой, одни арбузы. В два часа ночи приехала дежурная машина со студии и нам сообщили, что нашу комнату в общежитии обокрали. Мы приехали, а там уже милиционер с собакой. Унесли все. Мы в чем были, в том и остались. Но все уже были сильно выпившие. Олег бегал с собакой, искал следы, милиционер тоже был пьян. Достали снова где-то водку, вино, и во дворе ночью все продолжалось. А что обокрали… какая разница.

У меня не было режиссерского образования. Одна интуиция. Я всегда держался на первом ощущении от сцены, на ее запахе.

Я люблю ездить на машине. Раньше уезжал за город и гнал. Это была свобода. От семьи, от работы.

Я никогда не считал деньги. И когда они посыпались после «Интердевочки», я не знал, что с ними делать. Я сам не мог даже догадаться, что на них можно купить дачу.

Когда строят дом, у него есть «нулевой цикл». Фундамент. Важно, чтобы у тебя был хороший «нулевой цикл», который закладывается в детстве. У меня не было хорошего.

Гердт был мой ближайший друг. Ближе никого не было. Он мне все замещал. Все. Потом я остался без этого. Мне подарил Бог Гердта, Володина, Марлена, конечно.

Все, что во мне есть хорошего, идет от матери.

Главное в жизни – любовь.