НЬЮ-ЙОРКСКИЙ ДЕБЮТ «АНТИ-АХМАДИНЕДЖАДА»

Вальдемар Краус

iВпервые выступая за рубежами своей страны, новый президент Ирана Хассан Рухани подверг критике политику своего предшественника Махмуда Ахмадинеджада и пообещал Западу «новый, небывалый расцвет отношений».

Избранный всего лишь пару месяцев назад новый президент Ирана Хассан Рухани еще во время своей предвыборной кампании не раз и не два обеспечивал иностранных журналистов сенсационными материалами. То он пообещает выпустить из тюрем всех политзаключенных, то демонстративно посетит похороны оппозиционного аятоллы, при жизни критиковавшего как иранский режим, так и духовного лидера страны. Став президентом, Рухани продолжил удивлять мировую общественность: к примеру, он официально открестился от заявлений своего предшественника Махмуда Ахмадинеджада о том, что «Израиль следует стереть с карты мира», пообещав, что люди, высказывавшие подобные пожелания, «ушли навсегда и никогда больше не вернутся к руководству». Рухани и впрямь, с явного благословения аятоллы Хаменеи, начал процесс освобождения политических заключенных. Западу же он объявил, что «Иран ни в коем случае не желает ни обладать атомным оружием, ни применять его» и предложил немедленно вступить в прямые переговоры по этому поводу с президентом США.

Так что неудивительно, что вокруг его предстоящей речи на сессии Генеральной Ассамблеи ООН загодя наросло множество слухов и домыслов, а выступления нового лидера Ирана все ожидали с огромным нетерпением. Рухани не разочаровал собравшуюся в Нью-Йорке публику. Единственным сходством между ним и Ахмадинеджадом являлись постоянные восхваления Аллаха и острейшие комментарии. Oднако, в отличие от своего предшественника, Хассан Рухани критиковал не Запад, а самого своего предшественника, Махмуда Ахмадинеджада, называя его «недальновидным, злым человеком» и призывая Всевышнего «вразумить его и всех, кто завел Иран в тупик». Бараку Обаме же он привез то, что сам американский президент год за годом возил по всему миру – пресловутую «кнопку перезагрузки отношений». Так что же – вдруг и в самом деле холодной войне между Вашингтоном и Тегераном приходит конец?

«А поговорить»?

Как все, оказывается, просто! Из-за текущего ремонта в здании ООН в Нью-Йорке штаб-квартира Объединенных Наций представляет из себя в данный момент настоящий лабиринт из контейнеров, временных настилов, деревянных лестниц и пластиковых покрытий. Двусторонние переговоры между лидерами стран и правительств протекают не в официальной обстановке, а где придется – на сдвинутых поближе друг к другу стульях, в незатронутых ремонтом фойе и даже попросту в коридорах. Пожалуй, в этом хаосе вполне нашелся бы уголок и для президента США Барака Обамы с его иранским коллегой Хассаном Рухани.

Слухи об их возможной встрече с глазу на глаз ходили неделями: захотят ли лидеры двух находящихся на грани открытой вражды государств «случайно» пересечься в кулуарах очередной Генеральной Ассамблеи ООН, захотят ли поговорить друг с другом без посредников и без дипломатических экивоков? Посмотрят ли два президента друг другу в глаза в первый раз, с тех пор как в Иране в 1979 году победила Исламская революция? Может быть, даже пожмут друг другу руки, просто так, на ходу, по дороге куда-нибудь, в коридоре? Или же предпочтут официальную встречу на официальном ленче, в присутствии Генерального секретаря ООН?

Что ж, распространители домыслов оказались разочарованы: личной встречи, ни официальной, ни приватной, между Бараком Обамой и Хассаном Рухани не произошло.

Тем не менее, даже и без личной встречи сигналов о возможной «оттепели» невозможно было не заметить: там, где ранее дипломаты и лидеры двух стран бойкотировали само присутствие друг друга, теперь цветут осторожные улыбки и рукопожатия. Американцы отправили в зал, где впервые держал свою речь президент Рухани, вице-посла при ООН Роземари ДиКарло, а Барак Обама объявил о том, что Госсекретарь США Джон Керри встретится со своим иранским коллегой. Подобные встречи не проводились уже десятки лет.

Что же касается самого Рухани, он произнес перед Генассамблеей речь, совершенно не напоминавшую выступления Махмуда Ахмадинеджада. Он, правда, так же как и его предшественник, осудил санкции ООН, принятые против его страны, назвав их «насильственными» и «самонадеянными», но воздержался от провокаций в адрес Запада, которыми так славился Ахмадинеджад, напомнив вместо того лишь, что международные санкции бьют, в первую очередь, не по политическим элитам, а по простым иранцам, а значит – не достигают своей цели ни в коем случае.

При этом Рухани поспешил заверить присутствующих в исключительно мирном характере иранской атомной программы. «Так называемая иранская угроза – это вымышленная угроза, – объявил президент Ирана, – атомному оружию не место в нашей оборонной доктрине, оно нарушает религиозные убеждения иранцев. Со стороны Ирана миру не угрожает никакая опасность». Подобные речи произносил в свое время и Ахмадинеджад, попутно наращивая мощности по обогащению урана до оружейного состояния. Однако его наследник на президентском посту предложил немедленное и полное сотрудничество своей страны с МАГАТЭ, а также немедленное возобновление переговоров с США и так называемой «шестеркой» по иранской атомной программе, пообещав «ничего не утаить и привести убедительные доказательства мирной направленности иранских ядерных усилий».

Впрочем, без некоего укола в адрес Америки не обошлось. Но укола непрямого, оставшегося, что называется, «в рамках». Рохани осудил воздушные атаки, проводимые с помощью беспилотников и, таким образом, упрекнул именно США. «Использование беспилотных дронов против невинных людей во имя борьбы с терроризмом должно подвергнуться осуждению, – подчеркнул иранский президент. – Попытка силой навязать миру западные ценности – это продолжение Холодной войны». Кроме того, Рухани заявил, что поставки оружия в Сирию «милитаризируют» конфликт в этой стране, но этот упрек также не был адресован никому конкретно, а ведь известно, что оружие в Сирию поставляют, в первую очередь, Россия, Китай… и сам Иран.

Экономика должна быть?

Речь Рохани перед Генассамблеей ООН была выслушана не только со вниманием, но и с немалым энтузиазмом. При этом никто не торопится записывать нового президента Ирана в либералы, скорее, он является умеренным консерватором. Дипломаты из непосредственного окружения Обамы описывают его примерно так: «Он не устраивает показательных цирковых выступлений, как это делал Ахмадинеджад, но остается себе на уме». Рухани не обошелся без многочисленных обращений к Аллаху и без восхвалений мирных намерений своей страны, но это все можно вывести за скобки. Ключевыми в его речи стали следующие позиции:

Сигнал к разрядке напряженности. По словам Рухани, в мире появилась некая «новая надежда»: «Надежда на то, что диалог будет предпочтен конфликту, а умеренность – экстремизму». Времена «проигрышных ничьих», заверил иранский президент, миновали.

Готовность к переговорам. Рухани объявил, что готов к немедленным переговорам об иранской атомной программе. Одновременно он отверг подозрения в попытке тайно вооружиться ядерным оружием. Впрочем, эти подозрения отвергал и Ахмадинеджад, так что Западу явно потребуются какие-то реальные доказательства его слов.

Сирия. Иран остается, наряду с Россией, крупнейшим покровителем Башара Асада. С трибуны Генассамблеи Рухани резко осудил применение в Сирии химического оружия, однако напомнил, что у «экстремистов» в нынешней ситуации также вполне может быть доступ к боевым отравляющим веществам. По его мнению, военного решения у этого конфликта так или иначе нет, но следует подумать о том, как исключить саму возможность использования химического оружия в сирийском конфликте кем бы то ни было.

Самое важное во всем этом: похоже, что «мирное наступление» иранского президента поддерживается истинным руководством его страны – а именно, аятоллами во главе с духовным лидером Ирана Али Хаменеи. Именно он, пожалуй, впервые с момента своего избрания в 1989 году, напутствовал Рухани, отправляющегося в Нью-Йорк, словами о том, что последний должен проявить «героическую гибкость» и непременно помириться с западными оппонентами. Это прибавляет веса словам, сказанным новым президентом Ирана с трибуны – так же как и напоминание о том, что решение вопроса об атомной программе является ключевым для впавшего в глубокий кризис иранского хозяйства. Без убедительного отказа от атомной бомбы не будут сняты международные санкции, без снятия санкций не произойдет оживления экономики, а ведь с этим обещанием Рухани, неожиданно для многих, победил на выборах. Именно поэтому можно продположить, что неожиданное миролюбие иранского руководства обусловлено не столько «господним вразумлением» или проснувшимся вдруг миролюбием, а «выросло» из того простого факта, что абсолютно все экономические показатели в Иране демонстрируют глубокий минус.

Впрочем, некоторые комментаторы утверждают, что у иранского руководства есть и еще одна причина попытаться пойти на мировую. А именно – боязнь за свое собственное существование. Даже сама идея заполучить атомную бомбу является ничем иным, как попыткой власть имущего иранского духовенства сохранить себя и свой режим в целости и сохранности, уберечь его от посягательств как снаружи, так и изнутри. Поэтому вряд ли можно ожидать, что мирные намерения Тегерана выльются во что-то большее, если только аятоллы не получат в ответ заверений в том, что на их власть в Иране никто не посягает. Частично на этот шаг уже сейчас пошел Барак Обама: в своей речи перед Генассамблеей ООН президент США заявил, что ни в коем случае не добивается изменения режима в Иране.

Подобные слова, сказанные прилюдно, дорогого стоят. В конце концов, страх перед потерей власти до сих пор являлся определяющим фактором в поступках иранского руководства. И тот факт, что в Ираке был извне «сброшен» Саддам Хусейн, а в Ливии – Муамар Каддафи, вряд ли мог настроить аятоллу Хаменеи на благодушный лад, особенно, учитывая, что оба отказались от собственных атомных программ, не потребовав ни особенных преференций, ни особенных гарантий себе лично. Теперь этот страх, страх перед потерей власти, должен попытаться развеять Обама – и тогда, возможно, «теоретическая оттепель» превратится в практическую разрядку.