ПРЕДСКАЗАНИЕ

Геннадий Ушеренко

Верите ли вы в сны, гороскопы и предсказания судьбы? И хотя я тоже не верю, мне все же хочется рассказать о нескольких случаях, произошедших лично со мною и так или иначе повлиявших на мою жизнь.

Лето в тот год началось уже в мае, а в июне температура воздуха грозила побить все ранее официально зарегистрированные рекорды. Каждое утро, еще даже не открыв глаза, я всем своим существом ощущал волну удушающего зноя, предварявшую наступающий день. Торопиться особо некуда, так как работы в то время у меня не было, но и оставаться в жаркой и душной квартире без кондиционера не имело смысла.

Все резюме давно были разосланы по немногим возможным адресам, и оставалось ждать ответов и приглашений на интервью. Но будущие работодатели почему-то не спешили звонить, а ответы по почте, которыми я по неопытности вначале очень гордился, содержали стандартный, но вежливый отказ.

Поэтому, наскоро позавтракав, я рано уходил в ближайший парк, где прятался под спасительной тенью деревьев, в тысячный раз предаваясь невеселым размышлениям о превратностях судьбы и о том, как, все-таки, повлиять на сложившуюся ситуацию.

Так как на бывшей родине нам с детства прививали стойкое неверие в чудеса, а также неприятие любого явления, выходящего за рамки диалектического материализма, оставалось уповать только на свои собственные возможности.

А что, собственно, я мог сделать в создавшемся положении? Чтобы получить первую работу, нужно было иметь хотя бы минимальный опыт работы в Америке, а обрести этот опыт не представлялось возможным. Все это очень напоминало порочный круг, разомкнуть который могло только интервью, то есть личное свидание с кем-то, кто мог воочию убедиться в моих профессиональных качествах. Но проклятые капиталисты словно сговорились и не особенно спешили на встречу с таким замечательным инженером как я.

Вот такие невеселые мысли лезли мне в голову, пока я сидел на лавочке в маленьком скверике, полном крикливых и раскрепощенных американских детишек, а так же, судя по разговорам, к которым я невольно прислушивался, их не менее раскрепощенных мамаш.

На коленях у меня лежал раскрытый журнал «Мир» на русском языке, который я случайно нашел во время уборки комнаты соседа. Кроссворд я давно уже разгадал, а теперь пялился на раскрытую страницу, в десятый раз бессмысленно повторяя про себя только что прочитанную фразу из рубрики «Гороскоп на неделю»: понедельник и вторник прекрасны для деловых свиданий, а в четверг возможны финансовые поступления.

И тут что-то вспыхнуло в моем размягченном жарой мозгу, — ведь сегодня как раз вторник, а значит надо немедленно проверить автоответчик и почту. А что же тогда я делаю здесь, мне ведь немедленно надо быть дома?

Уже в дверях, запутавшись в ключах, я услышал длинный настойчивый звонок, потом сработал автоответчик, и мужской голос, представившийся простым американским именем Смит, пригласил меня на интервью. От волнения я долго не мог понять название и адрес компании, которые он продиктовал, и раз десять прокручивал запись туда и обратно, пока не записал все правильно.

— Итак, я получил интервью, осталось только удачно его пройти, и получить работу, — размышлял я, сидя в кресле и закуривая очередную сигарету. — А это уже полдела. У меня есть уйма времени, и можно отлично подготовиться.

Оставшееся время я посвятил именно этому, но когда на следующий день настало время ехать в Манхэттен, я понял, что совершенно ничего не помню, не могу составить даже простую фразу на английском. Кое-как одевшись и собравшись в дорогу, я сел в пустой в это время дня вагон метро и поехал навстречу судьбе.

Уверенность окончательно покинула меня, и чтобы хоть как-то успокоиться, я стал рассматривать пассажиров в вагоне. Их было немного: пара китайцев, о чем-то громко беседующих между собой на своем кошачьем языке, здоровенный негр, развалившийся сразу на трех сиденьях и самозабвенно подпевающий рэп-певцу, речитатив которого доносился из огромной магнитолы, прозванной в народе «Биг-мама». Взгляд мой невольно задержался на интеллигентного вида женщине средних лет, сидящей через два от меня ряда сидений и делающей вид, что читает газету. Типичная хаус-вайф, спешащая в Манхэттен на встречу с подружкой, чтобы вместе пройтись по магазинам на 5 авеню и после посидеть где-нибудь в кафе, обсуждая свои семейные проблемы.

А может, где-нибудь в квартире, выходящей окнами на Сентрал Парк, ее ждет любовник, как две капли воды похожий на ее мужа-адвоката (профессора, учителя, полицейского), но вносящий в ее пресную добропорядочную жизнь элемент риска и остроты ощущений.

На Манхэттен Бридж поезд внезапно затормозил и резко остановился. Наш вагон оказался как раз посредине Ист-Ривер. С высоты пролета впереди отлично был виден Манхэттен с его неповторимыми небоскребами и непрерывным потоком машин на ФДР. Позади остался Бруклин, с его одно- и двухэтажными домами и зелеными островками парков, уже успевший стать каким-то родным и близким.

Не в силах сдвинуться с мертвой точки, поезд дрожал и вибрировал всеми своими металлическими частями и деталями, как будто какая-то неведомая сила удерживала его на месте и не давала двинуться вперед.

«Половина жизни прожита, — вдруг ясно и отчетливо прозвучало в моем мозгу. — Ты жил как умел: не был подл с друзьями, не распихивал локтями окружающих, чтобы получить кусок получше, любил многих женщин, а дети и собаки любили тебя. Страна, в которой ты родился и вырос, отторгла тебя как ненужную в хозяйстве вещь, и ты уехал в поисках лучшей жизни в Америку, оставив в прошлом то немногое, что принадлежало только тебе.

Уже здесь ты потерял семью и теперь остался один в этом огромном и пока еще холодном тебе городе. Сегодня у тебя появился шанс доказать самому себе: не все потеряно, жизнь еще только начинается. Иди и действуй!»

И в эту минуту поезд, наконец, тронулся. Я растерянно огляделся вокруг, — китайская парочка продолжала громко ругаться, афроамериканец сладко посапывал во сне (видимо ему снились родные баобабы), и только женщина смотрела в мою сторону, но почувствовав мой взгляд, поспешно отвернулась.

Когда через несколько минут поезд подошел к нужной мне станции, и мы с ней оказались вдвоем на эскалаторе, я уже перестал сомневаться.

— Все будет хорошо, не волнуйтесь, — на этот раз вслух сказала она на чистом русском языке, — в вашей жизни начинается новый этап. Желаю удачи!

И мгновенно исчезла, затерявшись в толпе пассажиров еще прежде, чем я сумел прийти в себя от удивления.

Надо ли говорить, что интервью в тот день я успешно прошел, а уже через неделю приступил к работе в самом центре Манхэттена. Гороскоп, кстати, оказался двухгодичной давности.