ПЕТР ФАРБЕР: «ПАПА УЧИЛ НИЧЕГО НЕ БОЯТЬСЯ…»

Беседу вела Динара Гутарова

i0Одним из самых громких и несправедливых судебных дел в России за последние годы стало дело сельского учителя Ильи Фарбера, осужденного сроком на восемь лет за «превышение должностных полномочий и получение взятки». После пересмотра дела срок был изменен на семь лет и один месяц.

Талантливый художник и педагог уехал из Москвы в деревню Мошенки Тверской области, чтобы работать учителем рисования, литературы и музыки, а затем был назначен директором местного Дома культуры, в котором начался ремонт. Этот ремонт и стал причиной последующего судебного процесса. Судебное разбирательство велось с многочисленными вопиющими нарушениями, что вызвало возмущение общественности. Сын Ильи, 20-летний переводчик Петр Фарбер развернул кампанию по защите отца: он привлекает к судебному процессу внимание журналистов и организует митинги протеста. О суде над Ильей Фарбером и о том, как живут сейчас его близкие, Петр рассказал нам в интервью.

На суде была произнесена фраза, которая стала «крылатой» – «Может ли человек по фамилии Фарбер бесплатно помогать деревне?» Многие, кто переехал в Америку по еврейской линии, сталкивались в Советском Союзе и в России с антисемитскими настроениями. Наверняка постоянно с этим сталкивался и ваш отец и вы? Расскажите, пожалуйста, об этом.

i1Я бы так же, как и папа, ответил, что сталкивались мы не с антисемитскими настроениями, а с глупостью. Папа так говорил об этом. Например, народный депутат Елена Фокина (на суде она жаловалась, что папа называл её бабой ягой: «Скажите, Ваша честь, я похожа на бабу ягу?») собрала в неотремонтированном ещё клубе жителей деревни (в основном, своих родственников и подруг) якобы для того, чтобы обсудить ход ремонтных работ, задать папе, как директору клуба, вопросы. Но у жителей оказался только один вопрос: «Как ты мог с такой фамилией решиться приехать в русскую деревню, да ещё стать директором клуба! Неужели не понятно, что это неслыханная наглость?» Папа спокойно отвечал, что неслыханной наглостью считает заданный вопрос. И неслыханной глупостью. При чём здесь фамилия? Стали говорить плохое, спрашивать про личную жизнь, папа старался всех успокоить, уже не отвечал резко. Одна женщина сказала вдруг: «Люди, да что же мы с вами делаем по отношению к человеку? Это же мерзостью называется…» Тогда все начали расходиться… Наверное, многим стало стыдно. Для них москвич – национальность, а может, и хуже. Это от дремучести. Они папе говорили: «Хочешь всё сделать, как в Москве? Ничего у тебя не выйдет, можешь не пытаться!» Они странно к Москве относятся: вроде ненавидят, а мечтают, чтобы дети смогли поехать туда учиться. Да и сами наряжаются, чтобы в Москву поехать. Странно. А папа ничего не собирался делать «как в Москве», все идеи рождались в беседах с учениками и воплощались тоже вместе с нами и старшеклассниками. Просто папа умеет сделать так, что человек вдруг вспоминает свою мечту, и не только вспоминает, а начинает хотеть всё сделать, чтобы мечта сбылась. Многие взрослые говорят папе спасибо за это.

Пётр, дело за пикет на Красной площади в защиту отца прекращено. Но после вашего недавнего одиночного пикета по случаю двухлетия со дня задержания Ильи, вас увезли в ОВД. Чем закончилась эта «поездка», неужели на вас опять заведут дело?

У нас это всё непредсказуемо. Вот дело прекращено, завтра его снова могут возбудить. В нашей стране у дел уголовных своя жизнь, к закону не имеющая отношения. Папа говорит, хорошо, что хоть какое-то есть дело нашему государству до человека; хотя бы уголовное. А я добавлю, что на лояльных режиму чиновников и бизнесменов уголовные дела не возбуждаются, даже за деньги. А на таких, как папа, возбуждаются, даже если скромно одет и уехал в глухую деревню учителем работать. Женщины тоже реагируют на таких, как папа, очень неспокойно. Папа такие мечты исполняет, которые за деньги не купишь.

i2Планируете ли вы обжаловать этот приговор вашему отцу в России и в Страсбургском суде? Какая ведётся работа в этом направлении?

Да, мы намерены добиваться полного оправдания, а это, к сожалению, возможно только в Европейском суде. У нас в стране такое может произойти только, если президент Путин будет присутствовать в зале суда, и то все будут стараться угадать его мысли и желания. Когда в России будут все инстанции пройдены, то настанет черёд обращения в Страсбург. Даже задержание папы было проведено незаконно. И следователь поленился скрыть этот факт, отобразил его в материалах дела. Следователь думал, что вот, какой-то там учитель из деревни, кто будет за него вступаться и следить за нарушениями. А незаконное задержание автоматически делает все остальные действия следователя незаконными – это из практики Европейского суда.

Кроме вас у Ильи ещё двое детей. Вы все живете порознь? С кем и где они живут? К сожалению, ничего не пишут в прессе о младшем ребёнке – с кем живёт он?

Да, нас трое родных сыновей у папы: я, Савва (9 лет) и Арсений (2 года, скоро три исполнится). Мы все жили вместе. Порознь мы живём, потому что папа в тюрьме. Но не совсем порознь, видимся время от времени, общаемся. Савва живёт с дедушкой, папиным папой, я – работаю день и ночь, а Арсений живёт со своей мамой. Дедушке с двумя внуками было бы слишком тяжело. У Саввы и так, математика – на дому, музыка – на дому, хоккей с мячом, бассейн… Дедушке приходится бегать, как молодому.

Сколько вам было лет, когда отец ушёл из семьи? Как часто вы с ним после этого общались?

Папа не уходил из семьи. У нас никто никуда не уходил. Просто наши мамы понимали, что лучше, чем папа, никто детей не воспитает. Вот и доверяли ему, но и сами принимали посильное участие. У всех разное количество силы и терпения. В общем, папа просто выиграл этот конкурс, но с мамами у нас любовь тоже и отличные отношения.

Когда Илья уехал в деревню, где были вы и ваши братья? Вы уехали все вместе или остались в Москве?

i3Папа не уезжал в деревню насовсем, он просто туда наведывался раз-два в неделю. А первый раз мы уехали все вместе, когда в Москве было много дыма. Папины знакомые сказали по телефону, что на Селигере дыма нет. Папа сразу нас взял и повёз искать этот Селигер, где ни разу не был. Потом, когда папа стал отлучаться в деревню, мы ездили с ним, когда могли, когда учёба позволяла. А когда папа в ДТП сломал позвоночник, то его в деревню стал возить я. Правда, прав у меня тогда ещё не было. Но нас не останавливали, а водить хорошо машину папа научил меня ещё в детстве. В девять лет я уже умел управлять автомобилем. Но больше всего практики у меня было в 14 лет, когда папа забрал меня из Китая. Он привозил меня на площадку для тренировок и уходил пешком по делам. А я ездил, круги наматывал, учился чувствовать автомобиль, как продолжение себя. Когда папа возвращался, мы ехали домой.

Часто ли вы видитесь с братьями? Как вам удаётся быть такими дружными?

Как нам удаётся быть дружными? Мы не прикладываем для этого усилий, наши родители, видимо, постарались очень. Мы все любим друг друга, вот и дружны. Если ссориться, ни на какие дела времени не хватит. Сейчас, из-за моей загруженности работой, мы видимся, конечно, не так часто, как хотелось бы. Далеко не так часто, конечно. Но работать-то надо.

Чем для вас является дело Ильи Фарбера – его подставили, или он стал жертвой судебной системы, или же это явное проявление ксенофобии – как вы определяете эту историю сами для себя?

Мы с папой считаем, что всего понемножку. Сначала подставил подрядчик, связанный с ФСБ, потом следователь – неуч пытался заработать звезду на погоны (получилось, был майором, стал подполковником), потом прокурор и судья проявили ксенофобию… Всё вместе, и всё это оказалось возможным при несовершенстве нашей судебной системы, которая обязательно должна смолотить человека, как вы знаете, теперь даже посмертно. Надо менять нам эту нелепую, жестокую срокопечку, как папа говорит.

Судебные заседания проводились с нарушениями? С какими, например?

Перечислять все нарушения, допущенные судом над папой, можно очень долго. Мы готовим такой проект, чтобы выставлять в интернет протокол судебного заседания. Там будет всем всё ясно. Основное нарушение – отсутствие состязательности сторон и полное презрение к презумпции невиновности. Ну я не говорю про унижение достоинства и вынесение ничем не обоснованного, неправосудного приговора. Эти два процесса сильно отличались друг от друга внешне, но ничем не отличались по сути. На первом суде, с участием присяжных заседателей, судья удалил папу из зала без объяснения причин. Суд был без подсудимого, и прокурор рассказывал присяжным про «хруст пятитысячных купюр», который он якобы расслышал на диктофонной записи подрядчика (в полной тишине), врал, что папа был ранее судим и спрашивал: «А может ли человек по фамилии Фарбер бесплатно помогать деревне?», а судья во всём помогал этому прокурору. Его, кстати, как и следователя, поощрили за хорошую работу. Был прокурором, стал мировым судьёй. Фамилия его – Верещагин. Фамилия следователя – Савенков. А фамилия судьи – Андреев.

На втором процессе папу из зала не удаляли, но результат тот же: безумный, ничем не обоснованный приговор – 7 лет и 1 месяц колонии строгого режима и штраф 3 млн. 100 тысяч рублей! Хотя на суде и папой, и его защитниками было доказано, что он не совершал этих преступлений. Доказано! Но система наша судебная не может переключиться…

В конце августа стало известно, что Совет по правам человека проведёт проверку дела Ильи Фарбера. Прошла ли проверка и каковы её итоги?

Да, Совет по правам человека проверку папиного дела провёл, о чём доложил президенту, и президент сказал, что это – «вопиющий случай». Через два дня прокурор Тихомиров, который запрашивал для папы 7,5 лет колонии строгого режима, подал в суд г. Осташкова ходатайство о восстановлении срока обжалования приговора, потому что, по его резко изменившемуся мнению, «приговор вынесен с нарушением норм уголовного права». 24 сентября состоялось рассмотрение ходатайства прокурора, в присутствии папы, его этапировали для этого из Твери в Осташков, и мы там увиделись.

Папа сразу заявил отвод судье Лебедеву, который и вынес этот дурацкий второй приговор, ничем не объяснив жестокость наказания и пренебрежения к закону. Но судья, «рассмотрев ходатайство об отводе», постановил, что оно «не имеет оснований». Прокурор Тихомиров на суд не явился – сгорать от стыда перед телекамерами поставил своего заместителя, женщину. Случилось то, чего никто не ожидал: папа сказал, что возражает против удовлетворения ходатайства прокурора о восстановлении срока обжалования. Перед этим прокурор пояснила, что прокурорское представление на приговор подразумевает в данной ситуации его отмену и смягчение наказания. Вроде, все ждали, что папа обрадуется, а он – против.

Папа сказал: «Я очень хочу выйти из тюрьмы, очень хочу к детям, к близким, к друзьям, к нормальным жизненным условиям. Но если я соглашусь с восстановлением срока обжалования для прокуратуры, которая не может предоставить доказательств пропуска срока по уважительной причине (нет такой причины!), то соглашусь с нарушением закона. А с самого начала уголовного преследования мы с адвокатами добивались именно соблюдения Конституции, Уголовного и Процессуального Кодексов, а не то что старались выговорить мне долю получше. Да, теперь прокуратура собирается нарушить закон в хорошую для меня сторону. Но я и мои защитники, по-прежнему, против нарушения закона. После слов президента мне хотят сбавить срок, а может и вовсе отпустить; так сказать, в виде исключения. Я не хочу такого исключения только для себя. За мной сидит очень много людей; если я соглашусь с нарушением закона, то у этих незаконно задержанных и осуждённых людей будет на один шанс меньше добиться справедливости. Я должен думать о тех, про кого не говорит президент и к кому не приезжают корреспонденты. Я не могу их предать, согласившись с нарушениями закона. Поэтому я возражаю…».

Адвокаты рассказали мне потом, что два часа накануне суда уговаривали папу согласиться. В итоге – папа уговорил их возразить. И они поддержали его, хотя и были не согласны с папиным мнением. А для журналистов получилась сенсация. Судья, конечно же, восстановил прокурору срок обжалования, после чего прокурор сразу же подал своё представление, в котором просит не обвинять подсудимого в злоупотреблении полномочий, поскольку ущерб мошенскому Дому культуры нанёс не он, а подрядчик. Всем, вообще-то, это было ясно с самого начала.

После слов президента «дошло» и до прокуратуры. Только почему-то оставили обвинение в получении взяток и считают, что папе нужно дать не семь, а пять лет строгого режима плюс два миллиона сто шестьдесят три (!) тысячи рублей штрафа. Они безумцы. Дата апелляционного рассмотрения ещё не назначена. Но не понятно, почему нельзя выпустить человека из тюрьмы, хоть до суда.

Чему всегда учил вас отец? Есть ли какие-то «правила жизни», которые вам запомнились?

Папа всегда учил ничего не бояться и жить так, как считаешь нужным, не обращая внимания на сплетни и не пытаясь кому-то угодить. «Потерять себя – вот чего надо бояться, – так папа говорил. – Слушайте своё сердце».

В одном интервью вы рассказали, что он помогает вам из тюрьмы – каким именно образом? Даёт житейские советы или помогает по работе?

Помогает нам из тюрьмы папа по-разному. И подсказывает, как не наступить на какие-нибудь грабли, и придумывает интересные проекты, которые могут нам принести деньги, и, в первую очередь, очень поддерживает нас морально, стихи сочиняет, шутит в письмах и на свиданиях. Смотрели фильм «Жизнь прекрасна»? Это про нашего папу.

5 комментариев

  1. …..здесь (хоть я И не лаурьят), как мне кажется, сидеть не надо;(
    Хоть И Фарбер, но хороший, правильный Фарбер.
    Будь таких поболе, …эээ…”других” было бы поменее….

  2. Znak, ты звучишь прямо как тот судья “Хоть и Фарбер”… Да это вообще какая-то ужасная нелепость. Тот подрядчик, который получил деньги на ремонт клуба и нечго не сделал, вообще себе гуляет, как не в чем не бывало… Что в стране с правосудием, просто цирк.

  3. Хью…. читай до конца;)
    …я от своих “специфических” взглядов не отказываюсь.
    Просто, они возникли от сугубо специальных жизненных наблюдений.
    Но при любом подходящем случаея рад с ними расстаться…
    …всегда, почему то, только на время.
    Когда вижу что-то другое, разубеждающее меня…
    😉

Комментарии закрыты.