ВИСКИ «БЕЛАЯ ЛОШАДЬ»

Владимир Е. Бурд

(В меру печальный юмористический рассказ)

Дверь бара с силой захлопнулась, и визжащий голос певицы оборвался враз. Семён Мафлер, недавний житель Нью-Йорка, поёжился, вздохнул и неспешно зашагал по улице. Нет, не о такой встрече мечталось позапрошлой дождливой осенью в Бобруйске. Вспомнилась роща у водокачки, новый клуб цементного завода, чуть полноватые, но такие призывные Кларины руки.

…В ту давнюю уже осень пил Семён с друганами вино в котельной городской бани. Собирались они там нередко, и ничем день бы тот не запомнился, не загляни в котельную морячок один. Служил морячок на торговом флоте и на побывке своей краткосрочной крепко без слушателей скучал. Он и в котельной потому объявился: кореша разыскивал школьных ещё лет. А тут компания. И момент удачный, как будто ждали его. Не начали ещё, но всё готово почти. Пяток сырков “Дружба” на буханке хлеба “Бородинский” ровно уложены, баночки из-под майонеза, сервиза котельного, кучкой тесной расставлены, и вина ящик за дымососом фанерой прикрыт. Портвейн “Номер 33”, шесть бутылок и портвейн “Три Семёрки”, тоже шесть. Ну и остался морячок, почти не пришлось уговаривать. Вначале, правда, молча сидел гостем случайным. Ну а потом разговорился, да так, что никто ни остановить, ни перебить не смел уже. Жутко интересные истории вспоминал. Шутка-дело, живой человек в Америке побывал и рассказывает ! Да как ! Не из телевизора чучелом выставился, не по радио шарами чугунными долбит, а живьём. Вот он рядом на кожухе от теплообменника сидит и 2 часа уже не умолкает.

В порту Нью-Йорк, где причалил их сухогруз, капитан отпустил Гену, так звали моряка, на берег. На четыре часа. Четыре только! Однако, в каких же переплётах перебывал он за это время, чего ни увидал только. Конечно, морячок этот был тот ещё враль. Но ведь три раза клялся, что правда всё.!! Не мог же он взять да сам придумать вдруг такое!

– Они там в барах своих сами подходят и предлагают.

– Чего предлагают? – возбудился от мгновенной догадки рыжий Сева – электрик.

– Известно чего!

– Чего известно? – после третьей Сева всегда упрямился.

Моряк, однако, оставался благодушным и объяснял терпеливо.

– Вот, к примеру, выпиваешь ты в баре на табуретке ихней высокой, а она подчаливает, вёсла сушит и шепчет: “Чего, мол, скучаешь на табуретке этой, не желаешь ли уединиться? ”

Слушатели переглянулись и разом загудели. Вся смена вечерняя.

– Сама что ли предлагает?

– А кто ж ещё? Это ж Европа, Америка то есть!

– Виски “Белая Лошадь” пил кто из вас, салаги?

Стрелка парового манометра на верхнем барабане котла давно перевалила за красную отметку, гудел аварийный сигнал потери тяги в топке – никто не шевелился, ждали продолжения.

– Но, вот тут, кореша, спешить не надо.

Гена заговорил громче, чтобы перекричать аварийный сигнал, и со значением.

– Главное, первую не бери, без выдержки железной пропадёшь там.

Морячок сплюнул, выругался и прикурил от диковинной зажигалки.

Урок продолжался. Хоть и успели ученики выпить немало, но возбуждены были больше от рассказа, чем от вина.

– Первую ннне бберёшь, а поочему?- удивился лаборант химводоочистки Костя, самый молодой из них. Голос его слегка дрожал. Он, вообще-то, не заикался никогда. Учитель не спешил с ответом. Он ловко по-моряцки открыл ногой чугунную, заделанную в шамотный кирпич дверцу топки, неторопливо зашвырнул в огниво одну за одной пустые бутылки и лишь затем объяснил кратко, но очень вразумительно:

– Загранка, потому выбор чудовищный!

… И вот сидел Семён в таком же, как когда-то морячок, баре. И настраивался. “И первой дам от ворот поворот, и второй тоже”.

Что делать с третьей он пока не решил. Да и вряд ли сейчас стоило

думать об этом. Теперь он Американец. Не на четыре часа в увольнение отпущенный.

В небольшом зале было полутемно и уютно. Семён откинулся в кресле и почувствовал себя джентльменом. Музыка на сцене кончилась, и танцовшица, на ходy подхватив поднос, подошла к его столику.

Ещё не остывшая от танца, она, склонившись, оперлась своим плечом о семёново и заговорила. Он замер.

– What would you like to drink?- спросила она и заученно перечислила:

– Coke, wine, beer or something else?

– Something else- ловко ответил Семён- something else, please- и потянулся за сигаретой, довольный, что не сробел.

– You are funny-oнa выпрямилась- What kind of drink?

Семён отчего-то вспомнил “Белую Лошадь” и быстро перевёл

-White horse, yes, White Horse, please.

Маленький карандашик в её руке застыл над блокнотом

– What? I am sorry.

Семён вскочил и, чтобы пoлучше объяснить заказ, резво подпрыгивая показал, как скачет лошадь. Ещё он бил себя в грудь по светлой своей, а в цвете прожекторов ослепительно белой рубашке. Немногие посетители повернули головы от сцены к нему. Почти все они были в широкополых ковбойских шляпах и почему-то важные. От старания он задел воображаемым копытом её ногу, но испугаться не успел. Танцовшица слабо улыбнулась и, отскочив на другой ноге от стола, поспешила успокоить:

– It is fine, it is OK.

Прихрамывая, но с улыбкой она ушла, и Семён, кляня себя за неловкость, опять уселся за стол.

Захмелеть хорошо надо, задуриться чуть для настроя – подумал он и тут же увидел как в полутьме кто-то спешит к нему с подносом.

– Другая – заметил он сразу.Вторая! Блондинка! Моряк, похоже, не

врал – выбор чудовищный !

– Hello – блондинка поставила перед ним два небольших, наполненных чем-то сосуда, подоткнула под них бумажные салфетки и тут же ушла.

Семён выкинул из бокалов никчемные трубки-соломинки, разом выпил, захрупал оставшимся в бокалах льдом и прислушался к себе.

– Это что-ли “Белая Лошадь”? А почему не разбирает? А может и не белая лошадь эта, а разбавленная? Хлиповатый конёк. А может…. Чуть было не забыл Семён самый дельный совет моряка.

…В тот вечер, дождавшись ночной смены, поехали они из котельной к знакомым в общежитие чулочно-носочной фабрики. В автобусе сильно трясло, однако и здесь бывалый моряк с сухогруза не умолкал.

– Ты ей дринк предложи – примет, считай твоя.

– Какой дринк, что это ?- Костя готовился в институт и про всё хотел знать точно.

– Ну, напиток такой в стакане.

– Выходит за стакан с тобой пойдёт, за дринк этот?

– Нет ! – закричал Гена – ты, что? После первого дринка ни за что не пойдёт! Первый дринк так, для знакомства, а вот когда второй примет – тогда твоя. Закон такой, понял?

…Сразу два дринка и предложу ей – смекнул Семён – Тянуть незачем.

Пусть два сразу и принимает- первый и второй. На борт, как морячок

учил. Но как вдруг предложить, начать как? Спросить бы у кого.

Он огляделся. Пожилой господин за соседним столиком показался

приветливым и знающим. К тому же он был единственный без

широкополой шляпы

– Good morning – неожиданно для себя крикнул Семён – Excuse me, good evening. May I ask you something?

Господин удивился, но учтиво наклонил голову. Замялся Семён только на миг. Отступать было поздно.

– What kind of drink would you like? – спросил он и сразу, не мешкая,

уселся за его стол. Решил он так. Лучше вначале выпить с мужиком, а уж потом слово за словом всё разузнать, как тут действовать.

– Wine, vodka, beer? Он спрашивал дружелюбно, как мог. Однако, господин слегка оторопел и отвернулся картинно и резко.

– Эй – Семён взял его за руку. Тот резко обернулся, выдернул руку и закричал:

– Listen, I am not a homosexual. Leave me alone.

Оторопевший Семён сразу не понял, а когда спустя секунды разобрался в обидной сути упрёка, гнев так захлестнул его, что он перешёл на русский.

– What! Да ты чего, мужик oхренел! Да я ж с тобой, гад, по-дружески…

Договаривать не имело смысла. Седовласый господин быстро вскочил и, оставив на столе две десятидолларовые бумажки, быстро вышел. Семён тоже встал вернуться за свой столик. Он всё ещё пребывал в оцепенении и не заметил, в какой замечательный момент рядом с ним лицом к лицу оказалась очаровательная, одетая в строгий костюм средних лет леди. Леди смотрела на него прямо и завороженно.

– Are you new in town?

И сразу сама протянула руку и представилась:

– I am Gloria

– I am Семён – он осторожно пожал её холодную руку.

O, Semion- растянула и почему-то сильно обрадовалась Глория, радость, прямо-таки выплескивалась из неё.

Семён, вообще-то знал за собой, что он красавец. И Галя Барсук говорила ему это в Бобруйске и Эсфирь Борисовна, когда был в командировке в Питере. И сам себе нравился, когда утром брился, подбородок выставлял и в зеркало смотрел с прикусом. Прикус этот его особенно красил.

Но такой широкой, такой восхищённой улыбки он на своей бывшей родине у женщин не вызывал. Нет. И главное сама, первая!

Леди, между тем, продолжала:

– I can help you, I can be with you when you are ready – oна смотрела попрежнему прямо и слова свои огненные произносила чётко, без стеснения, – I am ready if you are.

Семён вздрогнул и выронил горящую сигарету, вот и сбывается, говорил же моряк торгового флота.

– I can too – он закашлялся – I am always ready. Always.

Он дико боялся быть непонятым. Такой случай ! Где? В Америке!

И сама, первая! Не упустить, не упустить! Он ещё раз вставил, как пионер когда-то – Аlways ready.

Странно. Он ответил сразу, какое-то мгновение всего-то и прошло. Секунды меньше. Но за мгновение долгое это он успел вспомнить и Галю Барсук, и Эсфирь Борисовну. Разве они могли так прямо?

Эсфирь всегда куда-то тянула в кино или в театр, обожала знаменитостей, а чтоб наедине остаться – сколько хитростей и уговоров. А Галя? Руку возьмешь – вырывает. А сама же и звала. И даже чувство легкого раздражения вместилось в мгновение это. Боже, какие недотёпистые обе.

– It is wonderful – Глория сумела обрадоваться ещё больше и что-то мягко вложила во вспотевшуо Семёнову ладонь. Картонка, записка, что там? Что? Он с трудом разжал неловкие пальцы. Поднёс к глазам, прищурился. Несколько волнующих линий попрыгали и выстроились:

Gloria Knapp

Agent, Broker

Residential Real Estate Service

New York, New York

– Just let me кnow if you want to buy a house. Just let me know… – вновь пропела она и исчезла в полутьме так же нежиданно, как и появилась.

Семён в последний раз вспомнил советы моряка и чертыхнулся. Нет, не о такой встрече мечталось позапрошлой дождливой осенью в Бобруйске. Вспомнилась роща у водокачки, новый клуб цементного завода, чуть полноватые, но такие призывные Кларины руки.

Рис. Михаила Оратовского