РОССИЙСКИЙ ПРЕТЕНДЕНТ НА МЕСТО НЕФТЯНОГО КОРОЛЯ

Эрин Арведланд www.inopress.ru

Россия по праву должна иметь энергетическую компанию мирового класса. Ей принадлежит 6% мировых запасов нефти, на ее долю приходится 10% ежедневного мирового производства, то есть она может соперничать с Саудовской Аравией. А ее экономика растет, так как потребители нефти на востоке и западе все чаще обращаются к России как к поставщику энергии.

Десятилетие толкотни локтями, сформировавшее российскую индустрию, выдвинуло двух претендентов на место в мировой энергетической лиге. Один из них, ЮКОС, был явным фаворитом на рынках капитала: компанию возглавлял харизматичный и проницательный молодой президент, стремившийся вести бизнес по западным образцам, делавший упор на прозрачность и техническую компетентность, открытый для сделок с такими гигантами, как Exxon Mobil.

Но в прошлом году ЮКОС попал в немилость. Его глава Михаил Ходорковский столкнулся с Кремлем и оказался в тюрьме по обвинениям в мошенничестве и неуплате налогов, а его компания борется против счета на 3 млрд долларов неуплаченных налогов.

У другого претендента, “Лукойла”, таких проблем нет. Его президент Вагит Алекперов ладит с Владимиром Путиным, который во время визита в США в сентябре прошлого года нашел время, чтобы перерезать ленточку на новой бензоколонке “Лукойла” на Манхэттене.

Но, по мнению аналитиков и экспертов, именно то, что делает “Лукойл” эффективным в России, мешает ему в остальном мире. “Лукойл” от начала до конца остается российской компанией: от сложной структуры и непрозрачных финансов до зависимости от доброй воли Кремля.

Амбиции компании очевидны: Алекперов с 1996 года говорит о том, что ее цель – стать крупнейшим в мире производителем, и у “семи сестер” нефтяной индустрии “теперь есть брат”.

Резервы “Лукойла”, по некоторым оценкам уступающие только резервам Exxon Mobil, придают этим заявлениям вес, равно как и присутствие компании в Европе и США после покупки 1,3 тыс. бензоколонок Getty в 2001 году и 800 бензоколонок ConocoPhillips в нынешнем году.

В одном из интервью Алекперов заявил, что “Лукойл” хочет арендовать в США нефтеперерабатывающие заводы, чтобы американские водители “знали нас как одного из крупнейших производителей бензина”.

Как бы то ни было, “Лукойл” огромен. В апреле он сообщил, что на начало года имел 20,06 млрд баррелей разведанных резервов нефти и газа, что на 4% выше, чем за год до этого. “Лукойл” оценивает свои резервы по правилам Общества инженеров-нефтяников, а эти правила мягче, чем нормативы Комиссии по биржам и ценным бумагам, которым подчиняются американские компании. Но и с учетом этого факта ресурсы ставят его в один ряд с такими крупными игроками, как ChevronTexaco и Total.

Тем не менее “Лукойл” годами отставал от своих конкурентов ЮКОСа и “Сибнефти” как по добыче, так и на бирже. Применив современные методы и технологии на месторождениях советских времен гораздо быстрее “Лукойла”, ЮКОС в конце 1990-х догнал его по уровню производства, а к 2003 году ежедневно производил в среднем 1,61 млн баррелей, то есть опередил “Лукойл”, производивший 1,58 млн.

Осенью прошлого года ЮКОС и “Сибнефть” договорились о слиянии, что дало бы возможность затмить “Лукойл”, но Роман Абрамович, миллиардер, контролирующий “Сибнефть”, отозвал сделку после того, как Генеральная прокуратура арестовала Ходорковского. Теперь Ходорковский ждет суда, а ЮКОС и “Сибнефть” пытаются развязаться друг с другом.

Алекперов, кадровый нефтяник, создавший “Лукойл”, разительно отличается от банкира Ходорковского, который на 13 лет моложе, как по происхождению, так и по политическим взглядам. Он родился в Азербайджане в 1950 году, в семье, где мать-одиночка растила пятерых детей, и выучился на инженера. В советской нефтяной промышленности Алекперов прошел путь до заместителя министра энергетики в 1990-91 годах, в самом конце коммунистической эпохи. В ходе приватизации пост Алекперова давал ему возможность получить самые лучшие нефтяные и газовые активы.

Оба они хотят, чтобы в России было больше трубопроводов, но там, где Ходорковский выступал за частные проекты, конкурирующие с государственной монополией “Транснефть”, Алекперов избегал конфликтов с “Транснефтью”.

Ходорковский финансировал оппозиционные партии и говорил о собственных президентских амбициях, тогда как Алекперов всегда был близок к президенту Путину и правящей партии “Единая Россия”.

Ходорковский публично заявлял, что Россия должна прекратить свои выступления против американского вторжения и оккупации Ирака, тогда как Алекперов воздерживался от публичных заявлений, предпочитая, чтобы “Лукойл” сотрудничал с американскими властями за кулисами, обучая сотрудников нового иракского министерства нефти и снабжая топливом северные провинции.

В Ираке “Лукойл” надеется вернуть себе концессию на месторождение Западная Курна, которую Саддам Хусейн аннулировал непосредственно перед войной, в марте прошлого года. “Это солидный контракт”, – заявил Алекперов, добавив, что многое зависит от передачи суверенитета иракцам, намеченной на 30 июня.

В то же время “Лукойл” укрепляет свой плацдарм в США, постепенно нанося красно-белый логотип компании на бензоколонки Getty. Дома он расширяет производство газа, входя в отрасль, где цены тоже высоки, а Россия обладает большими запасами, находящимися главным образом под контролем “Газпрома”.

“У нас хорошие резервы на Ямале, – сказал Алекперов. – У нас есть договоренности с “Газпромом” о том, что мы будем продавать им газ”.

Тем временем ЮКОС и его руководство вынуждены реагировать на атаки со стороны налогового министерства, местных прокуратур и других чиновников, ставящих под сомнение его лицензии на производство нефти.

Хотя на публичных торгах “Лукойл” выступает как единое образование, его структура устроена по принципу децентрализованной сети, и некоторые инвесторы утверждают, что часто невозможно понять, как прибыль попадает в центр и отражают ли публикуемые отчеты то, что приходит на самом деле.

“Некоторые подразделения, входящие в “Лукойл”, например “Пермьнефть”, в смысле менеджмента очень автономны, – заявил Иан Хейг, управляющий Firebird, фонда, специализирующегося на российских инвестициях. – Количество нефти, которое они производят, если сравнить его с чистой прибылью, показывает, что огромные суммы, сотни миллионов долларов, уходят туда, где они не видны инвесторам”.

Хейг отметил, что объем продаж, общие и административные расходы “Лукойла”, по-видимому, намного выше, чем у “Сибнефти” и ЮКОСа. Московская брокерская фирма “Ренессанс Капитал” оценивает разницу в 2,10 долларов на каждый произведенный баррель.

“Инвесторам не нравятся вещи, которые трудно объяснить, – сказал Хейг. – Если административные расходы “Лукойла” больше, чем у других, инвесторы считают это проблемой”.

По оценке аналитиков UBS Brunswick, “Лукойл” заработал около 5,36 долларов на каждом барреле нефти, добытой в 2002 году. ЮКОС заработал около 5,53 долларов. Сегодня показатели почти наверняка выше, благодаря экспортным ценам, которые с тех пор выросли более чем на 30%. Российская индустрия могла бы экспортировать намного больше, если бы порты и трубопроводы справлялись с более значительными объемами. При нынешней ситуации значительная часть нефти остается на насыщенном внутреннем рынке, где ее можно купить меньше чем по 8 долларов за баррель.

Вильям Браудер, менеджер специализирующегося на России фонда Hermitage, у которого есть акции “Лукойла”, сказал, что акции компании недооцениваются из-за бизнес-методов, неблагоприятных для инвесторов, и из-за того, что прибыли меньше, чем должны бы быть.

По словам Браудера, при 600 дочерних компаниях и 160 филиалах “структура “Лукойла” делает доступ инвесторов к будущим финансовым потокам очень неопределенным”.

Два года назад “Лукойл” обещал продать неэффективные и побочные подразделения, такие как банковские и строительные компании, но мало что сделал. Однако, по мнению инвесторов и аналитиков, гораздо большее беспокойство вызывает то, как “Лукойл” ведет экспорт: продает нефть по ценам ниже рыночных офшорным филиалам, которые перепродают ее потребителям за полную стоимость.

Браудер отметил, что доходы от такой схемы, называемой трансфертным ценообразованием и широко распространенной в российской нефтяной отрасли, не возвращаются в “Лукойл”. По его оценке, “Лукойл” из-за трансфертного ценообразования в 2000-2003 годах недополучил около 1 млрд долларов прибыли. Если бы не это, акция компании сегодня стоила бы 40, а не 27 долларов.

Пресс-секретарь “Лукойла” отказался комментировать оценки Браудера.

Два года назад Алекперов обещал, что офшорные филиалы будут слиты в одно дочернее предприятие “Лукойла” – Litasco, но пока через Litasco проходит лишь 29% экспорта “Лукойла”.

“Инвесторы “Лукойла” должны добиваться прекращения трансфертного ценообразования и полной консолидации” экспорта, сказал Браудер. Пресс-секретарь “Лукойла” заявил, что компания еще не завершила реструктуризацию.

Правительство России решило к концу года продать оставшиеся у него 7,6% акций “Лукойла”, сказал Алекперов. До сих пор инвесторы надеялись, что акции достанутся крупному западному игроку, может быть, компании ConocoPhillips, которая совместно с “Лукойлом” ведет разработку месторождения на Печоре. ConocoPhillips ведет с “Лукойлом” переговоры о переработке сырца в Шотландии для продажи в Северную Америку. Но Кремль не в восторге от того, что иностранные компании могут увеличить свое присутствие в российских нефтяных компаниях, и это делает такую продажу маловероятной.

“В нашем мире нет ничего невозможного, – сказал Алекперов. – Но мы позиционируем себя как независимая компания. Мы имеем международные права на нефть и являемся глобальной компанией”.