ПРАВИЛА ХОРОШЕГО ПРИТОНА

Михаил Болотовский

kВ этом январе одним из главных российских ньюсмейкеров стал известнейший православный миссионер и богослов, протодиакон Андрей Кураев. Его скандальные разоблачения «гей-лобби» в Русской православной церкви, сотен случаев принуждения семинаристов к прелестям однополой любви со стороны крупных иерархов вызвали бурю – и явно не в стакане воды. Такое и стаканом доброй водки не заглушишь.

Также диакон активно выступал в защиту осужденных участниц группы «Pussy Riot», предлагая отнестись к их акции как к масленичному карнавалу.

Отца Кураева заглушить, конечно, постарались, очень оперативно, выгнав из профессоров Московской духовной академии. В итоге число читателей его постов увеличилось в разы…

Джинн (заметьте, персонаж явно не православный) вырвался наружу. И назад точно не собирается. А я хочу рассказать вам о событиях почти столетней давности – причем ощущение дежавю полнейшее. Атеистов бояться – в церковь не ходить. За это историческое изыскание покорнейше прошу: простите меня, грешного, православные! А лучше вообще не читайте.

Но я не виноват, правда, что история повторяется не дважды, а постоянно. И что в 1906 году в цитадели святости Александро-Невской лавре обнаружился подпольный карточный клуб и публичный дом в одном флаконе. И что эконом Духовной академии растратил на игру 32 тысячи казенных рублей. И что во время следствия всплыли имена настоятеля Сергия, пяти прославленных своей строгой жизнью монахов, а также многих архимандритов, иеромонахов, иеродьяконов, которые оказались самым тесным образом связаны с девицами веселых домов, а также мальчиками наилегчайшего поведения…

А началось все с того, что зимой 1904 года экономом духовной академии был назначен двадцатичетырехлетний монах Михаил Успенский, получивший специальное бухгалтерское образование. Приступив к делам со всем рвением, он вскоре пришел в совершенный ужас. Хозяйственная отчетность велась из рук вон плохо. Расходы по всем статьям почему-то записывались на одно и то же лицо. Счета оказались донельзя перепутаны. Неужели его начальники занимаются финансовыми махинациями? Брата Михаила пугала сама постановка этого вопроса.

Эконом с горя запил – сначала один, потом с собратьями. И тут выяснил чудовищную вещь: по ночам в кельях Лавры никто не молится! Идет под церковный благовест крупная игра, на столах полно выпивки и закуски, в гости приезжают именитые сановники и роскошные, но доступные женщины – всех мастей и цветов кожи, и симпатичные семинаристы! Свят-свят-свят!

С женщинами и смазливыми семинаристами у брата Михаила почему-то не заладилось, а вот к игре по-крупному он быстро пристрастился. Понятно, что деньги брал из кассы – а откуда, скажите на милость, ему еще их брать? Встречали эконома всегда шутливым вопросом – мол, много ли денег еще в шкатулке осталось? Не все ли утащил? Сначала брат Михаил очень смущался, а потом ничего, попривык…

Гром грянул неожиданно. Одна из публичных девиц в порыве страсти разболтала своему очередному кавалеру, куда ездит по ночам. А тот, как на грех, оказался журналистом из «Петербургской газеты». Скандал, конечно, получился очень большой. Городская управа постановила проверить бухгалтерию духовной академии – и тут же была выявлена недостача в 32 тысячи рублей. Эконома Успенского арестовали. И на следствии он запираться не стал, рассказал все как есть – и про карты, и про сексуальные утехи. Указанные им духовные лица, начиная от настоятеля Сергия до последнего иеродьякона, были вызваны в качестве свидетелей. Разумеется, все свидетели крестились и божились, что ничего о картах, женщинах, мальчиках и вине не знают. Без вина они виноватые!

В итоге, как всегда, пострадал стрелочник. Михаила Успенского приговорили к трем с половиной годам заключения с последующей высылкой в отдаленные сибирские губернии. Судебное заседание проходило при наглухо закрытых дверях. А когда «Петербургская газета» попробовала опубликовать материалы процесса, на следующий день редактор и написавший статью журналист были с треском уволены по распоряжению с самого верха.

Короче, историю с трудом замяли. Правда, некоторые особо любопытные обыватели повадились потом тайно пробираться по ночам под келейные окна. После чего рассказывали о сладострастных стонах, а также мужских голосах, произносивших: «на следующую талию»… «по прокидке»… «пас»… «ставлю 10 тысяч векселем»…

Тяжела ты, шапка монаха!

Станет ли отец Кураев, действительно выдающийся православный миссионер, очередным стрелочником, покажет пропагандистское «Время». То самое, которое давно уже, похоже, смотрят только его создатели…