ПОСТРЕВОЛЮЦИОННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Алмат Аскаев

u2Продолжаем извлекать уроки из украинских событий. Любые революции когда-нибудь заканчиваются, после чего начинается, пожалуй, наиболее сложный период в жизни государства и народа.

Украинский Майдан, вопреки ожиданиям (а порой и надеждам) многих скептиков и «реальных политиков», победил. Режим Януковича пал, и теперь в Украине начала постепенно проявляться совершенно новая социальная реальность: крах привычного для многих стран бывшего СССР общественного договора. Этот общественный договор можно охарактеризовать, как треугольник: власть-элита-общество. Причем общество в данном раскладе не случайно оказалось на последнем месте. Данный договор исправно функционировал в Украине так же, как, например, и в Казахстане, последние два десятилетия (да-да, и при «оранжевых» Ющенко и Тимошенко тоже). Тем не менее, на украинском примере он показал свою несостоятельность. После двадцати лет подобного функционирования, страна оказалась на грани краха.

Если опираться на эту точку зрения, то можно предположить, что Майдан – это своего рода защитный механизм, неожиданно для многих включившийся у Украины. «Больной» почему-то не захотел спокойно догнивать, следуя доброжелательным наставлениям «врачей» («Доктор сказал: в морг, значит – в морг!»), а стал вдруг бороться за свою жизнь – откуда только силы взялись? Очищение общественного организма от социальных атавизмов так же, как очищение живого организма от вирусов и микробов, всегда проходит болезненно. И именно этот период проходит в данный момент украинское общество. Выздоровление его, увы, не гарантировано (особенно, учитывая «доброжелателей», радостно действующих по принципу «упавшего – пни!»). Однако сейчас появился хотя бы шанс на него. При медленном, планомерном умирании такого шанса попросту не было.

Смысл нынешнего процесса заключается в том, что политика, договоренности, балансы старого образца в Украине уже потеряли свою силу. И если, скажем, некие украинские политики полагают, что революция – это всего лишь «смена состава» у кормушки, при сохранении привычных структурных отношений, то их в ближайшем будущем ожидает масса неприятных сюрпризов. Это в равной степени относится и к тем, кто по привычке продолжает делить украинцев на «восточников» и «западников» (в более эмоциональном варианте – на «даунбасятину» и «бандеровцев»), рассуждает об исконно русских или исконно украинских территориях, о том, что «нашим людям нужен кнут». В данный момент на повестке дня остался один-единственный вопрос: желает ли тот или иной член украинского общества жить в Украине или предпочитает, чтобы этой страны, этого общества не было? Когда-нибудь к этому вопросу неминуемо придут и иные постсоветские страны: хочет ли, скажем, некий усредненный казахстанец, чтобы существовал Казахстан? Желает ли молдаванин быть гражданином Молдовы? Или, наоборот, он хочет, чтобы появилась на карте старая страна СССР, а возможно, чтоб все стало просто Российской империей?

Это значит, что речь идет исключительно о жизнеспособности Украины, как страны. На данный момент есть три варианта развития событий, все три – вполне реальные, обладающие высокой степенью исторической вероятности. Первый, на который усиленно работают политики «Большого брата» – это превращение в некий несамостоятельный конгломерат, существующий в гораздо меньших территориальных рамках и нужный исключительно в качестве буферной зоны между Россией и Европой. Примечательно, что этот вариант – не худший, а всего лишь промежуточный. Худший – это простое исчезновение с карты мира. Да-да, именно так. В процессе борьбы с болезнью многие умирают. Лучший же вариант – становление более сильного (не обязательно в военном смысле, скорее – в общественном), жизнеспособного государства в существующих в данный момент границах. Причем автор, вслед за всем мировым сообществом – за исключением России, Северной Кореи и Сирии – по-прежнему считает этими границами также и Крым. Это не «бандеровщина», а простое следование международному законодательству.

Итак, для начала следует понимать, что легитимность и, соответственно, дееспособность любой власти так или иначе основой своей имеет общественный договор. Слова о том, что «единственным источником власти является народ» – это не красивость, это реальность. В более простом понимании это звучит, как «каждый народ имеет ту власть, которую он заслуживает» или которую согласен терпеть. Если становится не согласен – мягко говоря, хрен на нем усидишь. Если общественный договор не исполняется, то легитимность власти исчезает. А вслед за ней рушится правовая база, делая невозможной работу государственных институтов, превращая в пыль законные отношения и устанавливая простейшее в мире право – право сильного. Власть переходит в руки «самого большого бугра» и держится лишь до тех пор, пока этот самый «бугор» в состоянии застрелить всякого, кто на его власть покусится.

В Украине общественный договор, изрядно подточенный предыдущими властно-элитными структурами, в самом деле едва не рухнул. Непричастный к особо сложным рассуждениям Янукович и сколоченная им группировка попросту стали вести себя в императиве «бугров». Тем не менее, Майдан этот общественный договор не разрушил – об этом свидетельствует пусть и небольшой, но вполне ощутимый лимит доверия, выделенный нынешнему переходному правительству («правительству смертников») и элитам. В качестве примера – назначение губернаторами «локальных» олигархов. То есть говорить следует не об общественном кризисе, а исключительно о кризисе правящего режима: Янукович, взявшись управлять государством, применял к нему методы управления гораздо более простой конгломерацией – бандой. Не справился. Его проблема в том, что он и его люди, обладающие таким же уровнем мышления, попытались упростить «под себя» сложные механизмы государственного управления: разрушить социальное саморегулирование, обесценивая системы выборов, демонтируя местное самоуправление. А механизмы эти, оказывается, имели реальную ценность и, исчезнув, потянули за собой все остальное. То есть, по сути, устаревший режим прямого командования, «ручного управления», который попытался вернуть Янукович, не сработал, что и стало причиной его краха.

Идем дальше. В данный момент новая административная система в Украине еще не сформировалась. Новая не в смысле в новом составе, а в смысле «новая общественно-политическая формация». Именно этот факт и дает право, скажем, Владимиру Путину «играть на разрушение» – то есть добиваться варианта полного исчезновения Украины, как государства, просто потому что это государство еще не сформировалось по-новому и его легко (при условии невмешательства внешних факторов) не допустить «родиться». Пардон за сравнение, но Кремль в данный момент играет роль своеобразного «исторического контрацептива», призванного не позволить появления на свет нежелательного ему государственного образования.

Тем не менее, даже нынешнее переходное правительство обладает де-факто достаточно высокой степенью социальной легитимности. Споры о политической легитимности не имеют в данном контексте значения, речь идет лишь о «кредите доверия», выданном самими украинцами для проведения реформ и принятия даже жестких и непопулярных мер. К сожалению, высокая динамика развития постреволюционных событий и, мягко говоря, заторможенная реакция на них также обусловлена двумя факторами: с одной стороны, наличием у «восточного соседа» реально действующих властных институтов (в России общественный договор подточен в гораздо меньшей степени, да и имеет свои исторические особенности, придающие ему большую устойчивость), с другой – отсутствием этих институтов у украинской власти (старые рухнули, новые за минувшую пару недель развиться физически не могли успеть). Соответственно, основной задачей является именно создание и укрепление новых общественных и государственных институтов, если, конечно, «Большой брат» даст на это время.

Урок же, который следует извлечь тем, чьи ситуации, возможно, весьма схожи с той, которая сложилась в Украине до Майдана (то есть устаревшая или исчерпавшая свой лимит действенности государственная система, подтачивание общественного договора, выход из строя классических законных отношений и, как результат – «беременность революцией»), заключается в том, что революция сама по себе – это только начало изменений, а не цель. Будущим вершителям общественно-политических перемен следует внимательно задуматься, как сделать так, чтобы действующие властные институты заработали сразу же. Как избежать украинских ошибок, как защититься от неминуемых попыток воспользоваться слабостью победившей стороны и растащить нарождающуюся формацию по кускам. Речь может идти не только о «защите русскоязычного населения», но и, к примеру, о «защите этнических китайцев» или вообще – о «предотвращении угрозы исламского терроризма». Украинцам все это приходится решать прямо с чистого листа, они оказались не слишком-то готовы к постреволюционному периоду, потому что не очень-то задумывались, «есть ли жизнь после Януковича». У тех же, кто в состоянии смотреть и анализировать, появился шанс учиться на чужих ошибках.