Его имя стало синонимом интеллектуального и глубокого исполнительства. Нам удалось немного поговорить о внутренней кухне пианиста и задать несколько важных вопросов. Игубнов Антон — музыкант, который одинаково убедительно звучит как в монументальных полотнах романтиков, так и в строгой полифонии барокко. Он не просто воспроизводит нотный текст, а выстраивает на сцене сложную архитектуру смыслов, заставляя зал замирать от первой до последней ноты. Накануне его выступления мы встретились в тишине закулисья, чтобы поговорить о том, как рождается живой звук, где проходят границы исполнительской свободы и почему музыка сегодня нужна нам как никогда раньше.
— Антон, расскажите немного о себе.
Я закончил Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского, имел удовольствие поработать на кафедре специального фортепиано в этом известном на весь мир учебном заведении. Также являлся приглашенным профессором в университете Сакуе в г. Курасики, Япония. Я лауреат различных международных конкурсов, среди которых конкурсы имени Й. Брамса, Э. Грига, фортепианных концертов г. Шенчжень, Китай. Стараюсь совмещать концертную деятельность с преподавательской, иногда делаю что-то для себя, как например, собственную сольную транскрипцию Симфонических танцев С. Рахманинова для сольного фортепиано, которую успешно исполнил в Японии и в University of Houston. С 2023 года живу в Хьюстоне.
— Когда слушаешь выдающихся пианистов прошлого и настоящего, всегда поражает то, как быстро узнаешь их почерк буквально по нескольким первым нотам. Как формируется этот уникальный исполнительский почерк? Это результат сознательного поиска или неизбежное отражение личности?
Почерк или собственный стиль – это действительно отличительная черта только выдающихся исполнителей. Чтобы узнать музыканта по нескольким нотам его уровень должен быть запредельным. Все-таки исполнительство – это не то же самое, что композиция, где стиль композитора узнать гораздо легче. Безусловно, есть мэтры, как например Горовиц, которых можно действительно узнать сразу. Я думаю, что уникальность стиля – это сложносочиненная история. Это некая комбинация личностного опыта, огромного количества бессонных ночей, проведенных в поиске и работе над собой, общий интеллектуальный уровень и, разумеется, талант. Невозможно проснуться и сказать самому себе «у меня есть собственный стиль, он уникален». Все-таки это ступень к которой ты подходишь всю жизнь, а многие так и не доходят.
– Вы бы могли сказать, что у Вас есть собственный стиль? И, если да, то в чем его особенности?
Я бы сказал, что я все еще в процессе. Мне нравится этот процесс, на самом деле это одна из наиболее приятных задач для музыканта – искать свое произношение. Когда я переехал в Хьюстон, я почувствовал, что классический подход к сольным выступлениям перестает работать так, как он работал раньше. Вышел на сцену, поклонился, отыграл программу, поклонился, ушел. Я подумал, что публике в первую очередь нужен контакт, который сложно настроить через сценический барьер. Многим хочется чувствовать свое непосредственное участие, чувствовать внимание артиста, получать уникальный опыт, который нельзя получить в каком-то другом месте.
Поэтому я пошел немного дальше и, например, для моего концерта в галерее Kawai я написал сценарий, в котором описал исполняемые сочинения, объяснил почему они кажутся мне особенными и через какие механизмы композиторы доносят нам свои идеи. Я установил определенный свет, который менялся втечение всего концерта, подчеркивая или отвечая определенным произведениям, становясь самостоятельной частью перформанса. Мне кажется, что очень хорошо, когда одно искусство проникает в другое, оказывая таким образом наиболее глубокое впечатление на публику, проникая в сознание и души людей. У меня много идей о том, как совместить музыку, танец, декламацию и свет. Я не знаю, насколько они уникальны, но то, как это делаю я, приносит удовольствие и мне, и зрителям.
– Это на самом деле очень интересно. Визуальный и акустический аспекты, работающие вместе, действительно производят эффект. Но что по-вашему отличает Вас как пианиста, есть ли какая-то внутренняя кухня, который Вы могли бы поделиться?
Мне всегда казалось, что внутри меня есть некий эмоциональный фильтр, через который я пропускаю исполняемое сочинение. Неважно что я играю, важно само отношение к произведению. Я стараюсь настроиться на волну композитора, почувствовать ход его творческой мысли, понять характерные особенности его музыкального языка и уловить эмоции, которые он испытывал в момент создания произведения. Я никогда не говорю, что знаю досконально, о чем думал тот или иной композитор, но все-таки определить его эмоциональный вектор можно достаточно точно.
А дальше нужно понять, что чувствуешь ты сам как исполнитель. Как и почему в тебе находится отклик на те или иные гармонии, мелодии, смены тональностей, контрасты. Ну и в конце дело за малым – передать этот отклик слушателям, чтобы и у них возникла эмоциональная реакция. И так в бесконечном круговороте рождается что-то прекрасное, искреннее и настоящее. Думаю, в этом и есть мой стиль, искренность и эмоциональное погружение в мир композитора.
– Мы живем в эпоху стриминга, коротких видео и фонового потребления контента. Способна ли классическая музыка, требующая глубокой концентрации и тишины, выжить в этом ритме? Что она может дать современному человеку, который разучился слушать больше трех минут подряд?
Безусловно, не просто выживет, а будет все более востребована. Я думаю, в какой-то момент наступит пресыщение готовым и малопитательным контентом. Я убеждён, что в природе человека задаваться серьезными вопросами и стремиться к прекрасному. Я также уверен, что люди задавали себе те же самые вопросы и пятьдесят, и сто, и сто пятьдесят лет назад, у них были те же самые опасения. Однако музыка продолжала жить, меняться и развиваться через века и поколения. То же самое будет и дальше. Пройдет еще сто лет, а многие все также будут с благоговением слушать Страсти по Матфею Баха, симфонии Малера или фортепианные концерты Рахманинова. Без этого можно жить, это как питаться одними конфетами – можно, но не долго.
– Если бы Вам нужно было сформулировать главное послание, ради которого Вы выходите на сцену перед полным залом незнакомых людей, как бы оно звучало?
На самом деле в нем не было бы ничего особенного. Ведь и я, и мои слушатели пришли на концерт с одной-единственной целью: побыть вдали от ежедневных проблем и переживаний, услышать что-то прекрасное, поверить в лучший, более совершенный мир. А когда внутри останется что-то ценное после концерта, вспоминать об этом с улыбкой. В этом и есть главная миссия музыканта, сделать жизнь людей хотя бы немного легче и лучше, пусть всего на два часа.
Оставьте первый комментарий