ОН ЗДЕСЬ ВСЕГДА

Марина Разбежкина

fleet auto service
Картина художника Альфрида Шаймарданова «Пушкин в лодке».

Марина Разбежкина известный режиссер-документалист, приезжавшая к нам в Техас на фестиваль документального кино «Образы России». К 6 июня в день рождения Пушкина ей вспомнилась такая история из своих киносъемочных будней.

…Нужен был дом с балконом и колоннами, тихий русский угол, провинциальная благодать.
Мы с художником стояли у такого и разговаривали о подробностях.
— То, что нужно, наконец, — радовалась я. — Вот только окна смотрят на дорогу, а у меня в сценарии написано «на озеро».
Документалиста во мне нельзя убить даже лопатой.
— На озеро, на озеро, — бормотал художник, — ну, если ты готова считать это озером, — он показал на небольшое болотце позади дома.
— А что же делать с балконом? Герой выходит на балкон, перед ним вода, простор, а здесь асфальт, копоть.
Я, конечно, все знала о монтаже, но хотела одним кадром: дом, балкон, герой, просторы.
— Какие проблемы, — забормотал художник, — повернем балкон в нужную сторону.

Рядом с нами все это время болталась и подслушивала небольшая деревенская девчонка.
На словах «повернем балкон» она вдруг заорала басом «мааама!»
Минут через пять появилась мама в спортивных штанах и огородной кофте, с пучком редиски в руках. Выглядела она монументально.

Мама молча показала на доску, прибитую к фасаду. «Здесь в таком-то году гостил Александр Сергеевич Пушкин. Дом охраняется государством».
«Где он только не гостил», — съязвил художник и ушел за дом, чтобы ознакомиться с его конструктивными возможностями.
— Вы же ничего не будете тут трогать? — умоляюще спросила женщина.
— Не будем, он пошутил. А вы кто?
— Я хранитель. Хотите в дом?
Внутри все было завалено строительным мусором.
— Вот его комната.
Мы подошли к приоткрытой двери.
— Не надо, не ходите сюда, — она загородила вход. — Ему не понравится.
— Кому ему?
— Пушкину.

Я посмотрела в окно. Художник вытащил рулетку и замерял дверь, выходящую на болото. Большая белая гусыня пыталась ущипнуть его за ногу, художник сражался, но рулетку не бросал.
Тихое безумие повисло в воздухе.
— Я несколько раз в день проверяю дом, — продолжала женщина. — Однажды я вышла ночью, в его комнате горел свет. Я решила, что кто-то забрался в дом и поднялась на второй этаж.

Она замолчала и посмотрела на меня.
— Я взяла нож, которым Серега, мой муж, режет свиней. Он так подрабатывает.

Я представила мою собеседницу ночью, с ножом в руке, в ночной рубахе, но не засмеялась, удержалась.
— Дверь в его комнату была приоткрыта. Я заглянула туда. Он сидел за столом и писал. Услышав скрип, Он, не оборачиваясь, крикнул «ах, оставьте меня, оставьте». Я, конечно, не пошла дальше. Он писал, а по дороге шли машины с керамзитового завода. Вот как сейчас «вжить-вжить».

NY Gala

Действительно, машины шли, и это «вжить-вжить» было слышно далеко.
— А как вы это объясняете, — глупо спросила я, — его появление?
— Он здесь всегда, — просто сказала она и попросила, — уйдем, мы мешаем Ему.

Мы вышли. Художник уже закончил замеры, и отдыхал на «пушкинской» скамейке под «пушкинским» фонарем.

— Я утром вернулась сюда, — продолжила хранительница. — Его не было, но у дверей лежало перо, гусиное, заточенное.
— Где же оно? — спросила я, понимая, что безумие — штука заразная.
— Я положила его в витрину в школьном музее. Приехали из города, комиссия, и стали надо мной смеяться. Я не отдала им перо, села жопой на витрину и не отдала.

Спасибо русскому языку. Её «жопа» вернула меня в реальность. По улице шли машины с керамзитового завода. Мальчишка дразнил гуся. Увидев женщину, бросился к ней.
— Сын! — гордо сказала хранительница. — Продолжение рода. Вы знаете, как я его назвала? Сашка! А муж у меня…

Я, конечно, запомнила, как звали мужа. И поняла, что эта история не про безумие, а про любовь. Про любовь, которую редко кто испытывает сегодня к хрестоматийному поэту. Выбрать себе для жизни мужа с именем Сергей, чтобы родить от него мальчика Сашу. Сложный путь, извилистый и очень русский.

tradecon is your tax preparation solution