В апреле 2001 г. Михаил Шуфутинский приезжал в Хьюстон по частному приглашению. С ним встречался наш корреспондент Ирина Берман. В связи с предстоящим выступлением короля русского шансона в Хьюстоне и в Далласе мы предлагаем вам фрагменты этого интервью.
— Михаил, многие знают вас, как певца-эмигранта. Вы долго пели в США, теперь в России, расскажите, как складывалась ваша судьба в эмиграции и какое место на земле вы сами считаете своим домом.
— Мой дом здесь, в Америке, хотя сейчас я живу в основном в Москве, так как говорю, думаю и пою по-русски. Как исполнитель песен я привязан к тем местам, где могу выступать, реализовывать себя, поэтому аудитория в 150 миллионов для меня имеет большое значение. Домой я приезжаю в Лос-Анджелес. У меня просто редко складывается такая возможность. Обычно приезжаю на месяц в январе и летом, когда в Москве очень жарко и работа спадает.
Моя семья эмигрировала из России в начале 1981, мы приехали в Нью-Йорк, прожили там 5 лет, потом переехали в Лос-Анджелес. Я сразу начал петь в ресторанах на Брайтоне. После этого в Россию я впервые приехал в 90-м году. К тому времени я уже был известным исполнителем, у меня вышло несколько альбомов, и на гастролях я был самым высокооплачиваемым певцом эмиграции.
— Чем для вас отличается выступление в концертном зале от выступления в ресторане, как это было два дня назад в Хьюстоне. Многие считают ниже своего достоинства выступать перед публикой, когда она выпивает и закусывает.
— Если бы предприимчивый американец нашёл возможность путем пения воздействовать на количество съедаемого и выпитого, то такой человек сразу стал бы много зарабатывать. Я считаю, что если это не баня, не парикмахерская и не булочная, если есть сцена, оборудование и свет, люди пришли и рады тебя слушать, то это замечательно. А если при этом они могут получить удовольствие — поесть, выпить и потанцевать, то это еще лучше. Правда, в ресторанах я сейчас выступаю редко, но просто потому, что не так много происходит мероприятий, которые могли бы оплатить мое выступление. Я много пою в ночных клубах, казино. В России, так же как и в Америке, музыканты и исполнители мечтают получить там постоянную работу. У меня годовые контракты в пяти центральных казино Москвы: «Golden Palace», «Кристалл», «Метелица», «Тропикана» и «Корона». Я работаю в каждом из них раз в месяц, но в течение года получается более 40 выступлений. Помимо этого происходят разные объявленные концерты, такие, на которые вывешиваются афиши и продаются билеты. Такие концерты проходят от Санкт-Петербурга до Владивостока. Кроме того, я гастролирую в Чехии, Словакии, Венгрии, Германии, на Кипре, в Израиле — везде, где говорят по-русски. А также на Украине, Казахстане, Узбекистане. Примерно раз в год — гастроли по городам Америки.
— Сколько человек с вами работает, даже на такое частное выступление с вами приехала большая группа?
— Со мной работает 5 музыкантов (на этот раз приехали не все), 5 человек в балете, осветитель, звукооператор, костюмер, директор. В Москве еще водитель, администратор. Наш офис базируется в Москве, поэтому все сотрудники из России.
— Многие впервые узнали вас, как исполнителя песен Александра Розенбаума. Как у вас складываются отношения с этим человеком.
— В начале 80-х годов, когда я безвыездно жил в Америке, когда еще никто никуда не ездил, к нам попала кассета с песнями Розенбаума. Информации тогда было очень мало, черпать её было неоткуда. Я спел и записал его песни. Отношения наши были довольно теплыми, особенно, когда мы встретились впервые — я приехал в 1990 году в Россию. У меня к тому времени вышло несколько пластинок с его песнями. Кода со мной заключили контракт в России и стали тиражировать мои пластинки, то его авторские права были удовлетворены. Потом благодаря тому, что пиратство в России достигло уровня 90% из 100% возможных, авторские права не защищаются вовсе, пластинки тиражируют все, кто хочет, а автор от этого ничего не получает, как впрочем и я. Розенбаума эта проблема сильно волновала, он судил компании и т.д. Большой любви и дружбы у нас никогда не было. Розенбаум — человек достаточно сложный, а вы видели простых людей? Бывали моменты, когда журналистская истерия доводила наши отношения до какого-то накала, но это все не настолько, насколько пишут. По крайней мере, когда мы встречаемся, а это бывает редко, так как наши пути проходят все время в разных местах, мы нормально общаемся. Недавно мы встретились в аэропорту Шереметьево — я летел в Израиль, а он — в Санкт-Петербург. Ну посидели, поболтали — нормальные человеческие отношения. Дружба — это совсем другое.
— А с кем из исполнителей вы в более дружеских отношениях?
— В большей степени с теми людьми, с которыми я был знаком до эмиграции. Винокур, Лещенко, Добрынин — люди, с которыми я много лет провел когда-то вместе. Говоря вообще, у меня достаточно теплые отношения с людьми, с которыми я нахожусь в одном бизнесе. При этом закулисная жизнь шоу-бизнеса, как впрочем и все остальное, что делается в России, сильно экзальтирована. Они любят говорить, что шоу-бизнес — это клубок целующихся змей. Но человек, который прошел эмиграцию, все «беды и победы», понимает, что вся эта звездность настолько напускная, они просто любят играть в эти игры — ну и пусть.
— С кем из авторов вам больше всего нравится работать?
— Я спел много песен Морозова, сейчас работаю с Игорем Зубковым — это очень популярный, интересный молодой композитор, настоящий консерваторец, у нас помимо всего сложились очень хорошие человеческие отношения. Он приезжал ко мне в Америку, гостил у меня дома. Игорь пишет специально для меня, делает это не для многих, то есть работает только с теми, кто ему по душе. Я записал предыдущий альбом, состоящий почти полностью из его песен, скоро выходит следующий. Сейчас появилось много новых талантливых людей, но я как-то мало с ними работаю, потому что мой жанр требует особого подхода, для того, чтобы понимать, что я пою сейчас, надо знать, что и как я пел раньше, какие у меня к этому требования.
— Расскажите, пожалуйста о своих родителях, о своей семье.
Я родился в Москве, отец мой прошел всю войну, затем учился в медицинском институте, работал врачом. Сейчас он со своей женой живет в Израиле. Мама умерла очень давно. Моя жена живет в Америке. Мы видимся, когда я приезжаю в Лос-Анджелес или она — в Москву. Так было всегда, поскольку я всю жизнь был музыкантом, гастролером, у меня никогда не было постоянного пункта пребывания. У нас два взрослых сына. Младший сын живет на Гавайях. Он 4 года служил во флоте, был на войне (таков был его выбор, для нас это был небольшой шок, но возражать я не стал). Затем он учился в Стэнфорде, будет врачом. У него жена, двое маленьких детей — у меня есть внуки. Мой старший сын закончил Нортридж в Калифорнии. Потом работал у Тёрнера, пока «Тёрнер Интертэймент» не соединился с «Вилиамс Брозерс», затем ему предложили серьезную позицию, но он решил открыть свою компанию и переехал ко мне в Москву. Работает продюсером дубляжа. Он сделал русскую версию фильма «Анастасия», которая была признана лучшей из 29 разноязычных версий. Получает заказы от больших американских компаний, на него работает человек 70 — это и актеры, и укладчики, и переводчики. Сейчас мы заканчиваем для него большую студию, в которой впервые в России будет «Dolby surround standard», он уже не должен будет летать в Лондон или в Копенгаген, для того, чтобы делать микс, а будет это делать у себя. Сейчас одна из американских кинокомпаний предложила ему очень серьезную позицию — вице-президента по международным связям. Получить такое предложение в 28 лет — это большая редкость, я бы хотел, чтобы он согласился, но ему интересно быть в Москве, у него множество идей, связанных с кино. Посмотрим, как дальше сложится. Он еще не женат, но у него есть постоянная привязанность, возможно, они поженятся.
— Где вы сами учились и как начали петь?
— Начал петь я в Америке. Я был музыкантом, аранжировщиком, продюсером рекординга — кем угодно, только не исполнителем. Я знал, как петь, учился этому, когда-то был руководителем одного из самых популярных вокально- инструментальных ансамблей «Лейся Песня» — у нас были миллионные тиражи. Я закончил музыкальное училище имени «Ипполитова-Иванова». Сейчас в Москве всё называется академиями, университетами, ну и училище переименовали в академию. Я получил достаточно серьёзное классическое образование, могу продирежировать оркестром (я этому учился), но этого в моей жизни не случилось. Когда я оказался в Америке и стал работать в русских ресторанах — начал петь, поскольку в эмигрантских ресторанах надо петь.
— Что бы вы хотели пожелать читателям нашей газеты?
— Газете — хороших тиражей, интересных материалов. Читателям, как человек не приезжий, а свой, такой же эмигрант, — иметь хорошую почву под ногами. Женщинам — уделять больше внимания себе, своей внешности, мужчинам — хорошо зарабатывать, детям — получить хорошее образование, родителям — семейный очаг, тепло, внимание детей — это так важно в преклонном возрасте. А если это есть, то уже и желать как бы нечего, ведь все вместе это и называется счастьем.
