СУБЪЕКТИВНЫЕ ЗАМЕТКИ С ЗЕМЛИ ОБЕТОВАННОЙ

Юлия Нильссон

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, НАПИСАННАЯ В 1990 г.

i0О каждой стране, задолго до ее посещения, у нас складывается вполне определенное стереотипное представление.

Статуя Свободы, небоскребы и гамбургеры ассоциируются с Америкой. Культурное наследие, мафия, паста и модные бренды – конечно, речь идёт об Италии. Воинственные викинги, суровая красота фьордов, рунические письмена – и мы представляем себе Норвегию. Любовь к военным маршам, порядку, пиву и сосискам – готовый образ педантичной Германии. Изысканная кухня, изящные женщины, лучшие в мире духи, элегантность и гильотина – этот ассоциативный ряд принадлежит Франции. Футбол, кофе, шоколадные красотки, карнавал – без сомнения – темпераментная Бразилия. Бьёрн Борг, «Сааб», «Икеа», «АББА» и Ингрид Бергман – это Швеция, даже невзирая на то, что знаменитый теннисист давно живет в Монако, «Сааб» принадлежит «Дженерал Моторс», штаб-квартира известной мебельной фирмы переехала в Данию, «АББА» никогда не пела песни шведского народа, а голливудская звезда, покинув родину, ни разу не напомнила публике о своих корнях.

А вот картинка государства Израиль: пирамидальные тополя, девочки-солдатки с лицами святых и автоматами наперевес, Гроб Господень, Стена Плача, бесконечные проблемы «арабских территорий»… Это – Святая Земля, о которой до сегодняшнего дня мы слышали так много, а знали так мало, место, где живут необычные люди, которые поклоняются разным богам, самозабвенно любят свою землю и превратили пустыню в цветущий сад.

i1Крошечную по территории страну можно за один день пересечь на автомобиле. Но делать этого, поверьте, не стоит. Не лишайте себя удовольствия насладиться прекрасными видами и необычными встречами. Вас ждут несколько различных климатических поясов, три экзотических моря (Красное, Средиземное и Мёртвое – самая низкая точка на Земле), величественная пустыня Негев, подобные Альпам горы Кармель, зеленые холмы Иерусалима, Галилейское озеро и многое другое.

Даже тот, кто повидал немало разных стран, влюбляется в эти земли с первого взгляда. Израиль динамичный и очень разный – древний и молодой, добрый и проблематичный, темпераментный и по-мудрому умиротворенный.

Какие только типы красоты не встречаешь на его улицах: черноволосые выходцы из Марокко, светлые, с утонченными чертами лица ашкенази – европейские евреи, чернокожие эфиопы, смуглые восточные мизрахи, христиане-друзы, арабы и, конечно, моментально узнаваемые «олим ми Русия» – репатрианты из России!

Разная ментальность. Разные судьбы новоявленных израильтян. По зову сердца, волею обстоятельств или следуя желаниям своих детей, эти люди оказались брошены в пучину чужой, совершенно незнакомой им жизни. С кем бы из «олим» я не говорила, болезнее всего воспринимается голод духовный. Причем «духовный» не в том смысле, который вкладывает в это слово большинство коренных израильтян. Для них духовность – это посещение синагоги, соблюдения субботы и других постулатов иудаизма. Плохо это или не очень, судить не берусь, но религия волнует репатриантов далеко не в первую очередь. Понятие «духовность» в российском его смысле включает активную социально-культурную жизнь: театры, книги, выставки, концерты и, желательно, хорошее образование.

Откроем рекламную страницу одной из многочисленных русскоязычных газет – паломничество известных актеров, певцов, режиссеров. Только за те полгода, что я работала в Израиле в 1990 году, мне, как и всем желающим, предоставилась возможность побывать на гастрольных концертах А.Пугачевой, Ф.Киркорова, А.Розенбаума, А.Малинина, О.Газманова, А.Макаревича, М.Распутиной, А.Ширвиндта и М.Державина, на встречах с Марком Захаровым, Эльдаром Рязановым, целительницей Джуной, десятком-другим менее известных экстрасенсов, заряжающих своей энергией тазики с водой, губные помады и банки с замечательными солеными огурчиками. Но побывав на одних концертах и читая отзывы о других, я вдруг понимаю, почему анекдоты про очереди, цены, дефициты, депутатов, второсортные шутки про экс-президента и заигрывание с «тутошней публикой» заставляют морщиться любого интеллигентного дворника из «олим» . Растущие, как грибы после дождя, видеосалоны с многочисленными американскими боевиками и порнографией тоже вряд ли прибавляют духовности в высоком ее смысле.

Встречаясь с разными людьми, приехавшими в Израиль, я для себя провела грань между теми, кто сюда приехал «за» (большими деньгами, «красивой жизнью» или для того, чтобы использовать Израиль в качестве трамплина для прыжка на «настоящий» Запад) и теми, кто приехал «для» (поправки здоровья с помощью отличной медицины, для жизни со своим народом – свободного выполнения национальных обрядов, следования традициям, достойного проведения старости и пр).
Однако те, кто приехал «для», не пинают труп советской системы и не пляшут на могилах политиков-тиранов. Они интеллигентны, не скандальны и, как правило, не очень удачливы. Все же эта категория «олим» сохраняет себя даже с метлой и шваброй в руках и не теряет надежду: «Ие беседер – будет хорошо». И приходит радостное сознание, что общаясь с дворниками и уборщиками, замираешь, боясь пропустить хоть одно из их умных и добрых слов, боясь не угнаться за их светлой мыслью.
Те, кто приехал в Израиль «за», почему-то сразу становятся антисемитами, от их отношения к восточным евреям за версту несет снобизмом. Здесь, на своей исторической родине, эта категория переселенцев во многом ведет себя так же, как там, на «доисторической», но с большим размахом. Бывшие советские кооператоры приобретают кафе и магазины (в которых, кстати, отовариваются те, кто приехал сюда «для», так как цены в них ниже обычных, правда, и качество тоже). Бывшие рэкетиры идут вышибалами в массажные салоны, в которых проститутками работают, в основном, бывшие советские любительницы красивой жизни. Инны, Марины и Аллочки и здесь живут на широкую ногу. Все русскоязычные газеты пестрят объявлениями: «Солидный бизнесмен (адвокат, доктор) ищет подругу для приятного времяпровождения (поездки в Европу, в Эйлат на Красное море…) до…лет, рост…, вес…, размер груди… Дискретность и материальная поддержка гарантированы».

Объявления в газетах, к слову сказать, являются в Израиле очень популярным средством коммуникации. Однажды натыкаюсь на такое: «Интеллигентный бывший харьковчанин 35 лет, богатый, красивый, сексуально привлекательный и скромный, хочет познакомиться для общения…». Не правда ли, слишком откровенно даже для харьковского интеллигента? А, может, не прав был Блок, настаивая в своей знаменитой статье «Интеллигенция и революция» на единственных критериях определения «духовно активной части общества» – совести и доброте? Возможно, сегодняшнему интеллигенту этого мало? Вдруг ему просто жизненно необходимо в наше время иметь что-то еще? Звоню. Первый вопрос «интеллигента», заданный с колоритным харьковским акцентом: ” «Чудненько, что дозвонились. А какой у вас вес и рост?» Возможно, я неправильно понимаю слово «интеллигентность» – что ж, над уточнением его смысла два столетия бьются люди, отнесенные к этому понятию, но продолжения знакомства с харьковским скромным красавцем, конечно, не состоялось. Некондиционный материал для статьи.

Много других интересных встреч ожидало меня в Израиле, например, с австралийским евреем, принявшим в Израиле ислам, с православным князем Урусовым, эмигрировавшим после революции в Харбин, затем в Париж и, наконец, на Святую Землю волею судьбы и жены («Чего хочет женщина, того хочет Бог», – напомнил мне, мягко улыбаясь, князь). Запомнилось мне посещение необычной деревни православных арабов-друзов, позабавило знакомство с большим оригиналом по имени Боб, колоритным техасцем, бывшим адмиралом американского военного флота, имеющим в еврейском Назарете фабрику по производству огромных джакузи для арабских гаремов (когда деньги говорят, пушки, как известно, замолкают).

Я смотрела на эту страну через призму глаз людей, идущих разными жизненными путями – молодых, родившихся на этой земле (их называют сабрами), пожилых, переживших ужасы концлагерей или унижения в обществе, которому они отдали многие годы своей жизни. Здесь, на этом клочке земли, собрались репатрианты со всего мира, говорящие на всевозможных языках планеты Земля. «Добро пожаловать!» – приветствует каждого это государство. И мне показалось, что Израиль искренне рад всем желающим в нем жить, работать, развивать его экономику, служить в армии. Это, конечно, вовсе не означает, что на вновь прибывших с голубого израильского неба падает манна небесная, как посыпалась она на сынов Израилевых в пустыне Син при выходе из земли египетской. Проблем много, решаются они медленно, вызывая негативные эмоции у многих вновь прибывших. Но – «Ие беседер». Большие надежды связывают репатрианты с приходом к власти нового правительства. Ну что ж, процитируем старого мудрого ребе: «Поживем – увидим».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ, НАПИСАННАЯ В 1999 г.

от и пролетели девяностые. За это время мне еще раз удалось побывать в удивительном Израиле, причем уже не в качестве работающего журналиста, а в качестве гостя. Этот новый статус, да и сами прошедшие годы, помогли мне по-новому взглянуть на некоторые события и понять то, что было не совсем ясно во время моего первого приезда в эту страну.

Многое изменилось. Мои знакомые, которые только-только вставали на ноги в начале 90-х, потихоньку обжились на своей новой родине, посвивали неплохие гнезда и научились получать от жизни удовольствие. Тот, кто был категорически не согласен и катастрофически не доволен, сумел всеми правдами и неправдами переехать жить в Германию или в США.

Некоторые под влиянием различных обстоятельств изменились до полной неузнаваемости. Например, одна моя русская приятельница, в девичестве московский филолог, эмигрировавшая по месту исторической родины мужа, стала таки совсем еврейской дамой, зажигающей свечи в шаббат, бойко торгующейся на иврите на местном рынке и постоянно жалующейся на «пакостную» соседку-марроканку («Ой, она мне делает нервы! Нет, ты таки скажи, какие они евреи, а? С этими арабскими рожами, простите за выражение?» ) Язык ее исторической родины, столицы Советского Союза, зазвучал здесь гораздо эмоциональнее, приобретя сильный одесский колорит и акцент, достойный Брайтон Бич, и уже никто, даже за спиной, не посмеет сегодня обозвать ее «гойкой» (презрительная кличка неевреев в Израиле, некоторым образом, ответ на «жида» – дух изгойства на земле, похоже, неистребим).

Дочь моих приятелей, малютка Диночка, которую я помню белокурым ангелом, успела вырасти и уйти в армию. Служить ей очень нравится. Во-первых, родители больше не напрягают по 24 часа в сутки (а если вы когда-нибудь видели настоящую «аидише маму», то поймете, как это важно), по друзьям она не успевает соскучиться, так как на все выходные приезжает домой, а кроме того, после службы в армии, на деньги, полученные от государства, по традиции она, как и многие демобилизовавшиеся молодые израильтяне, собирается от души попутешествовать. По возвращении на родину, для бывшего солдата открыт путь в любой университет страны.

Кое-что за эти годы здесь изменилось, возвратившись на круги своя. Обрели «деловую» свободу те «олим», которые поначалу растерялись от суеты, связанной с переменой привычного образа жизни, и навалившихся в связи с перездом проблем. Мои старые знакомцы, несколько лет назад дававшие такие грустные интервью, неожиданно для всех, в том числе и для себя, наладили каналы поставки из «Союза» (так они продолжают называть свою «неисторическую» родину) привычных вещей и привычных же напитков. Похоже, из «народа Бутылки» невозможно сделать «народ Книги». Не раз и не два вспомнился мне в ту вторую поездку Игорь Губерман:

«В автобусе, не слыша языка, я чую земляка наверняка:
лишь русское еврейское дыхание знакомое струит благоухание».

Резко возросло в стране количество магазинов, торгующих свининой и ещё менее кошерным продуктом – салом, ибо кривая линия судьбы занесла сюда репатриантов, связанных кровными и «бескровными» узами с Малороссией. Бывшие украинцы, привыкшие к родному «хохляцкому наркотику» и свободные от тяжкого груза религиозных запретов, не желают менять свои привычки.
Количество русских ресторанов за годы моих внеизраильских странствий возросло в этих краях неимоверно, можно сказать, спрогрессировало геометрически. Меню везде незатейливое, привычное: «оливье», «селёдка под шубой», борщ, пельмени, свиной шашлычок, соленые бочковые огурчики под традиционную водочку. Но, скажите, разве только ради того, чтобы «вкусненько покушенькать» ходит в ресторан человек, с детства влюбленный в весёло распевающую сексапильную ударницу Любовь Орлову, в юности увлекавшийся взошедшим на западных дрожжах рок-н-роллом, да ещё и с генетической тягой к пылкой цыганщине и страданиям поручика Голицына? Понимаете, к чему клоню? Речь идет о довольно странном музыкальном сопровождении обедов и ужинов в «Самоварах», ” «Калинках», «Подмосковных вечерах» и «Московских ночах». Русское декадентское кабаре начала века по части роковых страстей и пламенных чувств, что называется, «просто отдыхает» по сравнению с эмоциональным накалом и изощренностью музыкального репертуара русско-израильских общепитов.

Репертуар обширен. Похотливые голосовые вибрации прибывших на Обетованную землю Вертинских и Вяльцевых заставляют влажнеть глаза пьющих и жующих. «Тум-балалайка» и «Миллион алых роз» на идиш сменяются бессмертным Элвисом, оптимистичной информацией о том, что «песня строить и жить помогает» и страданиями покидающих Россию белых офицеров, а также их коней. «На мне тогда был новенький мундирчик (офицера? в царской России? Это вряд ли…), на вас была голубенькая шаль. Но ваш отец был так ко мне придирчив…» (папу таки можно понять, зачем русскому аристократу зять с пятой графой?). Этапы истории, разбитые мечты, изломанные судьбы – и вот уже продолжающие самозабвенно жевать гости проецируют знакомые тексты на себя.

Далее обязательно русский шансон подворотни. Шансонье, а вернее, представителя тюремно-романтического направления в песенном искусстве, сменяет у микрофона пышная певица. Образ стильный, эротичный, вызывающий. Красотка пытается убедить обедающих, что она – институтка и дочь камергера. Мне вспоминается неверящий Станиславский. Но, похоже, что только мне одной. Публика довольна. Её развлекают. Певице быстро удается очаровать приостановивший жевание зал одним взмахом … ресниц? Нет – ноги в разрезе узкой юбки. Томный взгляд обещает пылкую страсть и неземное блаженство… и вдруг понимаешь, что институтки никогда не пропадут в этом постоянно меняющемся мире.

Следующий номер ресторанной программы – дань России уже не аристократической, а народной. Под любимый Климом Чугункиным, а затем и самим Шариковым «Светит месяц, светит ясный» и полупохабные частушки публика даже перестает выпивать. Заслушалась. Чуть позже в ход идут душещипательные романсы и, наконец, апофеоз и «апофигей» вечера – незабвенная «Цыганочка с выходом». «Веселится и ликует весь народ»! А что ещё надо, когда «Маша пляшет, барабан стучит»?
Что еще изменилось в Израиле за прошедшие годы? Пожалуй, отношение молодежи к проблеме так называемых оккупированных территорий. Подросшие в Израиле бывшие советские дети не впитали ненависть к арабам вместе с молоком матери, ведь их мамы когда-то исповедовали интернационализм и дружбу народов. Поэтому многие молодые люди на мой вопрос об их отношении к вечной проблеме ближневосточного конфликта аполитично отвечали: «Да надоело уже. Пора заканчивать бесконечную борьбу и всем учиться спокойно жить» .

Не знаю, когда мне доведется вновь побывать в Израиле. Но я уверена, что каждый год будет приносить этой стране что-то новое. Всегда интересное. Хорошее и не очень. Нравится нам это или нет. «Уж такова жизнь», – как сказал мудрый ребе.

5 комментариев

  1. Репертуар ресторанов описан замечательно. “Далее обязательно русский шансон подворотни”.

    Но у нас и этого нет. Иногда, как говорится, хочется понастольгировать, послушать “золотых голосов” Техаса. Только негде. Все наши русские рестораны приказали долго жить.

  2. Только негде. Все наши русские рестораны приказали долго жить.
    ——————–

    Может быть, так оно и лучше?
    И вообще, Наблюдатель, хочется понастАльгировать (не обижайтесь, просто смешно получилось – типа, на стол) – открываете, как Штирлиц, сейф, достаете гармонь, и понеслась 🙂

    самый золотой голос для себя – это свой, любимый 🙂

  3. хочется понастАльгировать (не обижайтесь, просто смешно получилось – типа, на стол)
    __________________________

    Ну, тогда уж “понОстАльгировать”.

  4. Ну с грамотностью в русскоязычных рядах, как выяснилось, все хорошо. А как насчет ресторана? Соскучились за “шансоном подворотни” или каждый сам себе поет и рад?

Комментарии закрыты.